Coppia sensuale

118 Share

Coppia sensuale

Но сейчас совсем не время было грустить, Слишком многое нужно было сделать. Он снова обратился к экрану монитора, заставил стену города медленно поплыть по нему и начал поиски. Диаспар почти не видел Олвина в последующие несколько недель, хотя всего лишь какая-то горстка людей заметила его отсутствие. Джизирак, обнаружив, что его ученик, вместо того чтобы бродить в районе границ города, все свое время проводит в Зале Совета, испытал некоторое облегчение, ибо полагал, что уж там-то с Олвином никакой беды не приключится. Эристон и Итания раз-другой навестили его комнату, убедились, что сын отсутствует, и не придали этому значения. Что же касается Алистры, то она оказалась более настойчивой. Для собственного же спокойствия ей следовало бы пожалеть, что она увлеклась Олвином, в то время как перед ней был такой широкий выбор куда более привлекательных вариантов. Поиск партнера никогда ее не затруднял. по сравнению с Олвином все ее знакомые мужчины представлялись ничтожествами, отлитыми на один и тот же невыносимо скучный манер.

Чувствуя голод, он заходил в какое-либо из жилых помещений и заказывал еду. Удивительные машины, о существовании которых он почти не думал, пробуждались к жизни после бесконечно долгой спячки. Хранимые в их памяти образы начинали мерцать, переходя грань действительного мира, управляя организацией вещества. И вот пища, приготовленная шеф-поваром сто миллионов лет назад, вновь становилась реальностью, дабы усладить вкус или просто насытить аппетит. Заброшенность этого покинутого мира - пустой оболочки, окружающей живое сердце города - не тяготила Элвина. Он привык к одиночеству, даже находясь среди тех, кого называл своими друзьями. Эти рьяные поиски, поглощая всю энергию и все интересы, заставили его позабыть на время тайну своего происхождения и аномалии, отрезавшие его от себе подобных. Изучив не более сотой части городских окраин, Элвин пришел к выводу, что зря тратит время. Это решение не было результатом нетерпения, а скорее свою роль сыграл здравый смысл. Элвин был готов в случае необходимости вернуться и завершить свою задачу, даже если б на это ушел весь остаток жизни.

Представлялось крайне маловероятным, что даже в те дни, когда полеты на маленьких флайерах личного пользования были делом обычным, ими разрешалось пользоваться за пределами города. На какие-то секунды он забылся в старой, привычной мечте: он вообразил, что небо подвластно ему, что, распростершись, мир лежит под ним, приглашая отправиться туда, куда ему хочется. Это не был мир его времени. Это был утраченный мир Начала -- богатейшая, вся в движении панорама холмов лесов и озер. Он испытал острую зависть к своим неведомым предкам, которые с такой свободой летали над всей землей и которые позволили умереть се красоте. Эти иссушающие ум мечтания были бесплодны. Он с трудом вернулся в настоящее -- к своей насущной проблеме. Если небо для него недостижимо, а путь по земле прегражден, то что же остается. Он снова оказался в положении, когда ему требуется помощь, когда только своими силами он не может продвинуться. Ему не хотелось признаваться в этом перед самим собой, но он был достаточно честен и осознал этот малоприятный факт.

Он знает, что за Диаспара нет ничего, кроме пустыни. Пожалуйста, отведите его туда, если можете. Кто знает, вдруг вам известен путь наружу. Когда он столкнется с реальностью, это, наверное, позволит излечить некоторые странности его сознания. -- Мне представляется, что он уже видел наружный мир,-- тихо проговорил Хедрон. Но сказал он это себе, а не Джизираку. -- Я не думаю, что Олвин счастлив,-- продолжал Джизирак. -- Он не обзавелся настоящими привязанностями, и трудно себе представить, как он мог бы это сделать, пока он страдает от этой своей одержимости. Но, в конце концов, Олвин ведь еще очень молод.

Но это же не животное,-- прошептал в ответ Олвин. -- Я убежден, что оно разумно, а этот робот принадлежит. -- Может статься, как раз оно-то и принадлежит роботу. Во всяком случае, у него какие-то странные умственные способности. Я все еще не могу обнаружить ни малейшего признака мышления. Что это такое делается?. Чудище ни на йоту не переменило своего положения у кромки воды, поддерживать которое ему, похоже, приходилось из последних сил. Но в центре треугольника, образованного глазами, начала формироваться какая-то полупрозрачная мембрана -- она пульсировала, трепетала и в конце концов стала издавать вполне различимые звуки. Это было низкое, гулкое уханье, никаких слов разобрать в нем было невозможно, хотя неведомое существо явно пыталось что-то сказать. Было больно наблюдать эту отчаянную попытку вступить в контакт.

И однажды, может быть, через сто тысяч лет, я обнаружу себя в новом теле и встречусь с теми, кто будет избран моими опекунами. Они будут смотреть за мной, подобно тому как Эристон и Этания направляли. Ибо сначала я ничего не буду знать о Диаспаре, и не буду помнить, кем был раньше. Воспоминания, однако, медленно возвратятся к концу моего младенчества и, опираясь на них, я двинусь через новый цикл моего бытия. Таков образ нашей жизни, Элвин. Все мы многократно были здесь. Но поскольку интервалы небытия меняются, судя по всему, по случайным законам, теперешний состав населения никогда не повторится. Новый Джезерак будет иметь новых друзей, новые интересы, но и старый Джезерак - в той степени, в которой я пожелаю его сохранить, - все еще будет существовать.

369 Share

Coppia sensuale

Даже в Диаспаре все дружеские связи развивались в тени того же самого -- сотня ли лет,миллион ли, в конце концов это не имело значения. С уверенностью, которая выходила за пределы логики, Олвин знал, что благополучие народа требовало сосуществования двух культур. В этом случае индивидуальное счастье окажется на втором плане. На момент человечество представилось Олвину чем-то куда более драгоценным, нежели как просто фон его собственного бытия. И он без колебаний принял ту долю личных потерь, которую, наступит день, принесет ему сделанный им выбор. Мир пол ними продолжал свое бесконечное вращение. Чувствуя настроение друга, Хилвар молчал, пока наконец Олвин сам не нарушил устоявшуюся тишину. -- Когда я в первый раз ушел из Диаспара, я и понятия не имел -- а что же я надеюсь найти.

Но это лишь часть истины, - и в действительности очень малая часть. До сих пор ты общался лишь с детьми своего же возраста, и они тоже не ведали правды. Скоро они ее вспомнят, ты же -. И мы должны подготовить тебя к. Уже более миллиарда лет, Элвин, человеческая раса живет в этом городе. С тех пор, как рухнула Галактическая Империя, и Пришельцы вернулись к звездам, он стал нашим миром. За стенами Диаспара нет ничего, кроме пустыни, о которой рассказывают наши легенды. О наших первобытных предках мы знаем мало. Они были короткоживущими существами и, как это ни странно, могли воспроизводить себе подобных без помощи банков памяти и организаторов материи. В сложном и, по-видимому, неконтролируемом процессе основные формы каждого человека попадали на хранение в микроскопические клеточные структуры, создаваемые внутри тела.

Светилась какая-то энергия, и, вне всякого сомнения, именно этот вот механизм и произвел тот взрыв света, который привлек их в Шалмирейн. Не решаясь подойти поближе, они остановились и стали наблюдать за странным этим устройством с безопасного, как им представлялось, расстояния. Мы на верном пути, билось в голове у Олвина. Теперь оставалось только выяснить -- кто или что установило здесь этот механизм и какой цели он может служить. Это наклоненное кольцо. -- ясно было, что оно нацелено в космос. Не была ли вспышка, которую они наблюдали, своего рода сигналом. От этой догадки захватывало дух, стоило только поразмыслить о последствиях.

Пока он не двигался, иллюзия была полной. Казалось, что Диаспар сгинул, и все его граждане собрались здесь, в этой колоссальной чаше. Не чаще одного раза в тысячу лет жизнь города замирала, чтобы все его население могло встретиться на Великой Ассамблее. Элвин знал, что такое же собрание проходит и в Лисе. Там оно представляло собой встречу разумов, но, возможно, сопровождалось встречей тел, столь же иллюзорной, и, одновременно, столь же похожей на действительность. Насколько хватало взгляда, большинство лиц вокруг было Элвину знакомо. В центральной части чаши, на расстоянии свыше километра, и несколько внизу, метров на триста ниже того уровня, на котором сидел Элвин, располагалась небольшая круглая площадка, к которой сейчас было приковано внимание всего мира. Нечего было надеяться разглядеть на таком расстоянии хоть что-нибудь, но Элвин знал, что когда начнется выступление, он увидит и услышит все происходящее так же четко, как и все прочие диаспарцы. Площадка заполнилась туманом; туман сгустился и стал Каллитраксом, руководителем группы, которая занималась реконструкцией прошлого по информации, доставленной на землю Ванамондом. Это было ошеломляющее, почти невозможное предприятие - и не только ввиду гигантских временных масштабов.

Стоило стать прямо перед ним, и сразу же можно было убедиться, что глаза Зея опущены и изменчивая его улыбка адресована как раз плите, расположенной у самого входа в усыпальницу. Как только секрет этот оказался раскрыт, никаких сомнений уже не оставалось, Огромная каменная глыба, на которой они стояли, плавно понесла их в глубину. Голубое окно над их головами внезапно пропало. Устье этой шахты там, наверху перестало зиять. Опасность, что кто-нибудь случайно ступит в провал, перестала существовать. Олвин мимолетно подумал о том, не материализовалась ли внезапно какая-то другая каменная плита, чтобы заменить ту, на которой плыли сейчас они с Хедроном, но затем решил, что вряд. Глыба, на которой они стояли, могла в действительности существовать лишь дискретно -- неощутимые доли секунды. Она, в сущности, все так же покрывала пол усыпальницы. И снова и снова материализовывалась на все большей и большей глубине -- через микросекундные интервалы,-- чтобы создать иллюзию плавного движения. Ни Олвин, ни Хедрон не проронили ни слова, пока стены шахты медленно скользили мимо них кверху.

Подлинный же Элвин ждал, затаив дыхание и лишь слегка сопротивляясь силам, с которыми, как он знал, бороться невозможно. Он рисковал: нельзя было заранее предвидеть, подчинится ли его ненадежный союзник только что полученным сложнейшим приказам. Ни при каких обстоятельствах, сказал он роботу, ты не должен слушаться последующих команд, пока я не буду в безопасности в Диаспаре. Таков был приказ. Если он будет исполнен, то, значит, Элвин вывел свою судьбу из пределов человеческой досягаемости. Машина без колебаний мчала его по тщательно обрисованному заранее пути. Второе "я" Элвина все еще сердито требовало выпустить его, но он знал, что уже находится в безопасности. И вскоре Серанис тоже поняла это, ибо силы в его мозгу прекратили враждовать друг с другом.

288 Share

Coppia sensuale

Истину подсказали ему его товарищи -- своим поведением наяву и в тех полугрезах с приключениями, которые он разделял с. Они были абсолютно не способны покинуть Диаспар. Джизирак, однако, не знал другого: непреложность этого правила, двигающего их жизнью, не имела ровно никакой силы над Олвином. Чем бы ни была вызвана. его Неповторимость -- случайностью ли, древним ли расчетой (Олвин этого не знал),-- но этот дар явился одним из ее следствий. Снедало любопытство -- сколько же еще таких вот, как он сам, встретится ему в жизни. В Диаспаре никто никогда не спешил, и даже Олвин редко нарушал это правило. Он тщательно осмысливал свою проблему на протяжении нескольких недель и тратил бездну времени в поисках самых ранних записей Памяти города. Часами лежал он, поддерживаемый неощутимыми ладонями гравикомпенсаторного поля, в то время как гипноновый проектор раскрывал его сознание навстречу прошлому. Кончалась запись, проектор расплывался и исчезал -- но Олвин все лежал, уставясь в пустоту, и не спешил возвращаться из глубины столетий к реальностям своего мира.

Светилась какая-то энергия, и, вне всякого сомнения, именно этот вот механизм и произвел тот взрыв света, который привлек их в Шалмирейн. Не решаясь подойти поближе, они остановились и стали наблюдать за странным этим устройством с безопасного, как им представлялось, расстояния. Мы на верном пути, билось в голове у Олвина. Теперь оставалось только выяснить -- кто или что установило здесь этот механизм и какой цели он может служить. Это наклоненное кольцо. -- ясно было, что оно нацелено в космос. Не была ли вспышка, которую они наблюдали, своего рода сигналом. От этой догадки захватывало дух, стоило только поразмыслить о последствиях. -- Олвин. -- раздался вдруг голос Хилвара, и в тихом этом возгласе звучала безошибочная нотка предостережения.

Его волосы были совершенно белыми, лицо было покрыто неправдоподобно мелкой сеткой морщин. Казалось, что большую часть времени он проводит, сидя на солнце или неспешно гуляя по селу и обмениваясь беззвучными приветствиями со всеми встречными. Насколько Элвин мог судить Элвин, старик был вполне удовлетворен и не страдал от ощущения надвигающегося необратимого конца. Это отношение к жизни настолько отличалось от принятого в Диаспаре, что практически выходило за пределы понимания Элвина. Почему следует смиряться со смертью, когда ее можно было преодолеть, прожить тысячу лет и, перепрыгнув через века, начать все заново в мире, который был сотворен при твоем участии. Он был полон решимости прояснить эту загадку, как только у него появится шанс откровенно поговорить о. Элвину было трудно поверить, что Лис сделал выбор по своей воле, зная об имеющейся альтернативе. Частичным решением загадки для него явились дети, эти маленькие существа, бывшие для него столь же незнакомыми, как и прочие животные Лиса. Немало времени провел он среди детей, наблюдая за их играми, и наконец был принят ими как друг. Иногда ему казалось, что они вообще не люди - так чужды были ему их поведение, их логика и даже их язык.

Несостоявшиеся беглецы должны были печально возвратиться в город, чтобы столкнуться с проблемами собственной эпохи. Элвин и Хилвар приземлились на окраине парка, неподалеку от Зала Совета. До последнего момента Элвин не был уверен в том, что сможет доставить корабль в город сквозь экраны, ограждавшие небо Диаспара от внешнего мира. Небосвод города, как и все прочее, был искусственным - по крайней мере частично. Ночь, с ее звездным напоминанием обо всех потерях Человека, не имела права вторгнуться в город; он был защищен также от бурь, иногда бесновавшихся в пустыне и заполнявших небо движущимися стенами песка. Невидимые стражи пропустили Элвина; когда внизу показался Диаспар, он осознал, что вернулся домой. Как бы ни влекла его Вселенная со своими тайнами, Элвин родился здесь и принадлежал этому месту. Оно никогда не будет его удовлетворять, и все же он всегда будет возвращаться. Ему пришлось преодолеть половину Галактики, чтобы постичь эту простую истину. Толпа собралась еще до посадки корабля, и Элвин призадумался над тем, как встретят его сограждане.

Он может вырасти из этой фазы и стать частью рисунка обычной жизни города. Все это Джизирак говорил, в общем-то, для того, чтобы успокоить самого. Хедрону было небезынтересно, верит ли он собственным словам. -- А скажите-ка мне, Джизирак,-- неожиданно задал вопрос Шут,-- знает ли Олвин, что он -- не первый Неповторимый Казалось, Джизирак был поражен услышанным и даже до некоторой степени -- Мне следовало бы догадаться, что уж в а м -- то это известно,-- с печалью в голосе ответил. -- Ну и сколько же Неповторимых было за всю историю Диаспара. Десять. -- Четырнадцать,-- немедленно последовал ответ Хедрона. -- Зто не считая -- У вас информация богаче, чем у меня,-- криво усмехнулся Джизирак. -- И вы можете сказать мне, что именно сталось с теми Неповторимыми.

Теперь прояснилась природа перламутрового сияния Центрального Солнца. Огромная звезда была окутана оболочкой газа, смягчавшего блеск ее лучей и придававшего ему этот характерный оттенок. Окружающую туманность можно было различить лишь глядя на нее искоса. Она была свернута в странные формы, ускользающие от взора; чем дольше они всматривались, тем более обширной казалась эта оболочка. - Ну что ж, Элвин, - сказал Хилвар, - перед нами целая куча миров, и мы можем выбирать. Или ты надеешься изучить. - Будем считать, что нам повезло, если нужды в этом не возникнет, - согласился Элвин. - Мы получим всю необходимую информацию, если сможем установить контакт хотя бы в одном месте. Можно было бы направиться к самой крупной планете Центрального Солнца. - Если она не окажется слишком большой.

139 Share

Coppia sensuale

Что бы вы тогда -- Пришлось бы сохранить вас в бессознательном состоянии и переправить обратно в Диаспар, где вы пробудились бы естественным образом и так бы и не узнали, что за время сна побывали в Лизе. -- Но тот образ Ярлана Зея, который вы мне внушили. как многое из того, что он мне рассказывал,-- правда?. -- Я убежден, что большая часть. Меня, впрочем, куда сильнее заботило то, чтобы моя маленькая сага оказалась не столько исторически безупречной, сколько убедительной, но Коллитрэкс изучил ее и не обнаружил никаких ошибок. Вне всякого сомнения, она полностью совпадает со всем тем, что нам известно о Ярлане Зее и основании Диаспара. -- Ну вот, теперь мы можем открыть город по-настоящему,-- сказал Олвин. -- На это, само собой, уйдет уйма времени, но в конце концов мы сумеем нейтрализовать все страхи, и каждый, кто пожелает, сможет покинуть Уйма времени -- это уж точно,-- сухо отозвался Джирейн. -- И не забывайте, что Лиз едва ли достаточно велик, чтобы принять несколько сот миллионов посетителей, если все ваши вздумают вдруг явиться. Я не считаю, что это так уж вероятно, но и исключать такую возможность не -- Проблема решится автоматически,-- возразил Олвин.

Да нет, я убежден, что истина-то куда более сложна. Очень уж похоже на то, что, когда город еще только строился, произошло столкновение мнений между теми, кто хотел совершенно отгородить его от остального мира, и теми, кто выступал за некоторые контакты Диаспара с этим миром. Победила первая группировка, но те, другие, не захотели признать своего поражения. И вот, мне кажется, Ярлан Зей был, должно быть, одним из их лидеров, только он был недостаточно могущественным, чтобы выступить в открытую. Он сделал все, что мог, оставив подземку в рабочем состоянии и предусмотрев, чтобы через долгие интервалы времени кто-то выходил из Зала Творения с психологией человека, ни в малейшей степени не разделяющего страхов своих сограждан. В сущности-то мне вот что интересно. -- Олвин остановился, и глаза его затуманились мыслью до такой степени, что какое-то время он, похоже, просто не отдавал себе отчета в окружающем. -- Ты о чем задумался.

Земле. Но не Элвину. Комната была затемнена. Лишь одна из стен сияла наплывами и потоками цветов, переливавшимися в согласии с бурными грезами Элвина. Отчасти образ удовлетворил его - он просто влюбился в парящие горные цепи, вздымающиеся над морем. В этих возносящихся линиях были мощь и величие. Он долго разглядывал их и наконец загрузил в блок памяти визуализатора, чтобы сохранить на время работы над остальной частью картины. Тем не менее нечто неясное все время ускользало от .

Но мы не можем покинуть Шалмирану. Значит, мир должен придти к нам, как много времени это бы ни отняло. - У меня есть лучшая идея, - сказал Элвин нетерпеливо. - Истина такова: вы должны оставаться здесь в озере, но нет причин, чтобы ваш спутник не мог отправиться с нами. Как только он пожелает, или когда у вас возникнет в нем нужда, он сможет вернуться. После смерти Учителя многое изменилось; вам следовало бы узнать об этих изменениях, но вы их никогда не постигнете, оставаясь. Робот не шевельнулся, но полип, раздираемый нерешительностью, полностью нырнул в озеро и несколько минут оставался под водой. Возможно, он безмолвно убеждал своего коллегу: несколько раз он начинал подниматься, потом, передумав, вновь скрывался в воде.

Великие упрямо отказывались появляться, и были сделаны попытки послать на их далекую родину сигналы. Уже в незапамятные времена эта сигнализация стала всего лишь бессмысленным ритуалом, а теперь и тому же ею занималось животное, совершенно утерявшее способность к изучению, да робот, который не умел забывать. Когда непостижимо древний голос затих и воздух снова зазвенел тишиной, Олвин вдруг понял, что его охватила жалость. Преданность -- не к месту, верность, от которой никому не было никакого проку, в то время как бесчисленные солнца и планеты рождались и умирали. -- он в жизни бы не поверил в такую историю, если бы непреложные свидетельства в ее пользу не находились у него перед глазами. Собственное невежество сильнее, чем когда-либо прежде, печалило. На некоторое время высветился было крохотный кусочек прошлого, но теперь тьма снова сомкнулась. История Вселенной, должно быть, состоит из массы таких вот разрозненных ниточек, и кто скажет, какая из них важна, а какая -- тривиальна. Фантастическая легенда о Мастере и о Великих была, надо думать, просто еще одной из тех бесчисленных сказок, что каким-то странным образом сохранились с времен Начала.

Перед ним появилась башня Лоранна, странным образом укороченная и даже, судя по всему, лежащая на боку. Еще несколько команд -- и он увидел небо, город и бескрайнее пространство пустыни. Четкость изображения была безупречна, почти ненатурально хороша, хотя, казалось, никакого увеличения н не. Олвин поэкспериментировал еще некоторое время, пока не наловчился получать именно то изображение, которое ему хотелось бы увидеть. И теперь он готов был -- Перенеси меня в Лиз. -- Это, конечно, была команда из простых, но как мог корабль повиноваться ей, если он и сам не имел ни малейшего представления о том, в каком именно направлении лететь. Олвин сначала просто не подумал об этом, а когда сообразил, то корабль уже мчался над пустыней на головокружительной скорости. Олвин пожал плечами, с благодарностью принимая то обстоятельство, что теперь в его распоряжении находится слуга куда более знающий, чем он. Определить масштаб изображения, которое скользило сейчас по экрану, было нелегко, но, судя по всему, ежеминутно они, должно быть, покрывали пространство во много миль. Вскоре после района города цвет поверхности внезапно переменился на скучно-серый, и Олвин догадался, что теперь они пролетают над ложем древнего океана.

492 Share

Coppia sensuale

Значит, по-твоему, в вакууме могут существовать и разумные формы жизни. Но разве они не смогли бы обезопасить свою планету от потери воздуха. -- Если это произойдет -- я имею в виду катастрофу с атмосферой -- уже после того, как они достигнут достаточно высокой стадии развития, чтобы предотвратить. Но вот если атмосфера улетучится, когда они еще находятся на примитивной стадии развития, им придется либо приспособиться, либо исчезнуть. После же адаптации они вполне могут достигнуть весьма высокого уровня интеллектуального развития. В сущности, это даже неизбежно: их изобретательность будет исключительно велика. Ну если говорить об этой вот планете, то рассуждения Хилвара -- не более чем абстракция, решил Олвин. Не видно было ни малейшего доказательства того, что когда-то здесь существовала жизнь -- разумная или какая-то иная.

Олвин едва слышал Шута. Он был поглощен разглядыванием этого диковинного снаряда, нетерпеливо пытаясь найти вход. Если машина управлялась централизованно или при помощи устного кодового приказа, ему бы ни за что не удалось заставить ее повиноваться ему и она до конца его жизни так и осталась бы сводящей с ума загадкой. Беззвучно раскрывшаяся дверь застала его врасплох. Тишина не была тронута ни малейшим шорохом, не прозвучало ни малейшего предупреждения, когда целая секция корпуса просто истаяла и перед ним, готовая его принять, предстала безупречная красота интерьера. Настал момент выбора. До этого рубежа он всегда мог повернуть назад, стоило ему только захотеть. Но, ступи он в эту так гостеприимно раскрывшуюся дверь, и можно было уже не сомневаться в том, что произойдет после этого, хотя Олвин не имел ни малейшего представления о том, куда именно его привезут.

То же было при обороне Земли от Пришельцев, отбитых в последней битве при Это великое испытание исчерпало силы человечества: один за другим города умирали, и пустыня накатывалась на. С уменьшением населения началась миграция, превратившая Диаспар в последний и величайший из городов. Большинство перемен не коснулось Лиса, но он должен был выдержать собственную битву - битву с пустыней. Естественный барьер из гор не разрешал всех трудностей, и прошло много веков, прежде чем огромный оазис был надежно огражден. Здесь картина была нечеткой; вероятно, Элвину умышленно не дали понять, каким образом Лис получил ту фантастическую вечность, которая была также обретена и Диаспаром. Голос Серанис доносился до него словно издалека - и не один только ее голос; он был слит в симфонию слов, точно множество языков пело с ней в унисон. - Вот вкратце наша история. Видишь ли, даже в Века Рассвета мы мало имели дела с городами, хотя их жители часто посещали нашу страну. Мы им никогда не препятствовали в .

Хотя Галактика и была опустошена Безумным Разумом,-- говорил Коллитрэкс,-- ресурсы Империи оставались еще огромными и дух его не был сломлен. С отвагой, которой мы можем только поражаться, великий эксперимент был возобновлен ради поиска ошибки, которая привела к трагедии. Разумеется, теперь нашлись многие и многие, кто выступил против этой работы, предрекая усугубление катастрофы, но все-таки возобладало противоположное мнение. Проект продвигался вперед во всеоружии знания, добытого такой дорогой ценой, и на этот раз он привел к успеху. Народившийся новый вид разумных существ имел интеллект, который просто невозможно было измерить. Но этот разум был совершенно ребяческим. Мы не знаем, был ли это расчет его создателей, но представляется вероятным, что они считали это неизбежным. Потребовались бы миллионы лет, чтобы он достиг зрелости, и ничего нельзя было предпринять, чтобы ускорить этот процесс. Вэйнамонд оказался самым первым из этих созданий. По Галактике должны были быть рассеяны и другие, но мы считаем, что создано их было не так уж и много, поскольку Вэйнамонд никогда не встречал своих собратьев.

Такая перспектива не устраивала его ни в малейшей степени. Он обратил свои мысли к небу. Порой ему чудилось -- в мечтах, о которых он вспоминал потом не без смущения, -- что он обрел способность летать, способность, утраченную человечеством так. Было время -- он знал это, -- когда небо Земли заполняли странные силуэты. Из космоса прилетали огромные корабли, они несли в трюмах неведомые сокровища и приземлялись в легендарном порту Диаспара. Но порт находился за пределами города. Целые эпохи прошли с того времени, когда он оказался укрыт кочующими песками пустыни. Олвин, понятно, мог мечтать о том, что где-то в лабиринте Диаспара все еще может таиться одна из этих летающих машин но, в общем-то, он в это не верил.

Они только потратили бы зря время в бесплодных разговорах, а затем поступили бы точно так же, как сейчас Алистра. Джезерак выслушал ее рассказ без видимых эмоций. Если он и был встревожен или удивлен, то умело скрыл это - так умело, что Алистра была несколько разочарована. Ей-то представлялось, что ничего более необычного и важного никогда не происходило, и безучастное поведение Джезерака ее обескуражило. Когда она завершила рассказ, он расспросил ее о некоторых подробностях и намекнул, что она могла и ошибиться. Какие причины были предполагать, что Элвин действительно покинул город. Возможно, над ней просто подшутили; участие Хедрона, казалось бы, только подтверждало эту догадку. Может быть, именно в этот самый момент Элвин смеется над ней, скрываясь где-нибудь в Диаспаре. Единственное, чего Алистра добилась от Джезерака - обещания сделать необходимые запросы и снова связаться с ней в течение суток. В то же время ей не следовало беспокоиться и говорить обо всей этой истории кому бы то ни .

845 Share

Coppia sensuale

Джизираку пришлось призвать на помощь все свое терпение и только надеяться, что Олвин наконец выйдет из транса. Улицы Диаспара купались в свете, но после сияния машинного города он казался бледным и каким-то даже беспомощным. Олвин едва замечал окружающее. Он не обращал теперь ровно никакого внимания на знакомую красоту огромных башен, проплывающих мимо, и на любопытствующие взгляды своих сограждан. Как странно, думалось ему, что все, что с ним произошло, подвело его к этому вот моменту. С тех пор как он повстречал Хедрона, события, казалось, развивались автоматически и вели к какой-то предопределенной цели. Мониторы. Лиз.

Но, как ни вглядывался Олвин, он так и не мог обнаружить никаких следов присутствия человека. И тем не менее дорога, сбегавшая с холма, находилась в ухоженном состоянии. Ему ничего не оставалось, как довериться. У подножия холма дорога исчезала среди огромных деревьев, почти скрывающих солнце. Странный букет запахов и звуков опахнул Олвина, когда он ступил под их кроны. Ему и раньше знаком был шорох ветра в листве, но здесь, кроме этого, звенела еще и самая настоящая симфония каких-то слабеньких звуков, значения которых он не угадывал. Неведомые ароматы охватили его -- ароматы, даже память о которых была утрачена человечеством. Это тепло, это обилие запахов и цвета, да еще невидимое присутствие миллионов живых существ обрушились на него с почти ощутимой силой. Встреча с озером оказалась полной неожиданностью.

Ну а что тут удивительного. -- отозвался Олвин. -- В городе есть и другие произведения искусства, не такие уж ценные, чтобы хранить их вечно в ячейках памяти, но все-таки достаточно интересные, чтобы уничтожать их вскоре же после создания. Я полагаю, наступит день, придет сюда другой какой-нибудь художник и сотворит что-то еще более прекрасное. И уж его работе не дадут истлеть. -- Я знавал человека, который составил этот рисунок, -- сказал Хедрон. Пальцы его все еще блуждали по поверхности мозаики, исследуя ее трещинки. -- Странно то, что я помню сам этот факт, но в то же время совершенно забыл человека, о котором мы сейчас говорим.

Совет и сам уже изменился. Не менее пяти его членов отсутствовали. Они оказались не в состоянии принять на себя неожиданно возникшие обязанности и проблемы и предпочли отправиться вслед за Хедроном. Вот доказательство провала Диаспара, подумал Джезерак, слишком уж многие из его граждан выказали неспособность встретить первый за миллионы лет реальный вызов. Целые тысячи уже бежали в краткое забвение Банков Памяти, надеясь, что к моменту их пробуждения кризис будет позади и Диаспар вернется к прежнему, знакомому состоянию. Они будут разочарованы. Джезерака кооптировали на одно из вакантных мест в Совете. Хотя на него, как наставника Элвина, и падала определенная тень, необходимость в участии Джезерака казалась совершенно очевидной, и никто не предлагал обойтись без. Он сидел у края подковообразного стола: это положение давало ему определенные преимущества. Он мог не только изучать гостей в профиль, но и видеть лица коллег-советников - а выражение их физиономий было достаточно поучительным.

Целые тысячи уже бежали в краткое забвение Банков Памяти, надеясь, что к моменту их пробуждения кризис будет позади и Диаспар вернется к прежнему, знакомому состоянию. Они будут разочарованы. Джезерака кооптировали на одно из вакантных мест в Совете. Хотя на него, как наставника Элвина, и падала определенная тень, необходимость в участии Джезерака казалась совершенно очевидной, и никто не предлагал обойтись без. Он сидел у края подковообразного стола: это положение давало ему определенные преимущества. Он мог не только изучать гостей в профиль, но и видеть лица коллег-советников - а выражение их физиономий было достаточно поучительным. Элвин, без сомнения, был прав, и Совет медленно постигал неприятную истину. Делегаты Лиса умели мыслить куда быстрее, чем лучшие умы Диаспара. Их преимущество заключалось не только в этом: они также проявляли необычайную согласованность, что, по догадке Джезерака, являлось следствием их телепатических возможностей.

Улыбка была приятной и при любых иных обстоятельствах вполне дружелюбной. Но Элвин впервые ощутил за ней подавляющую и неумолимую силу. - Ты недооцениваешь нас, Элвин, - возразила. - Это будет очень легко. Я могу добраться до Диаспара быстрее, чем пересечь Лис. Другие люди приходили сюда, и некоторые из них тоже говорили друзьям, куда они отправляются. Однако друзья позабыли их, и они исчезли из истории Диаспара. Со стороны Элвина было бы глупо не принять во внимание эту вполне очевидную возможность. Интересно, сколько раз за миллионы лет, прошедшие со времени разделения двух цивилизаций, люди из Лиса проникали в Диаспар, чтобы сохранить их ревниво оберегаемый секрет.

470 Share

Coppia sensuale

Они выглядели словно пара глаз, уставившихся на него, согнувшегося в своей смотровой щели; а ветер беспрестанно свистел в ушах. Сумерек не. С заходом солнца озера тени, лежавшие среди песчаных дюн, стремительно слились в одно громадное море тьмы. Цвета покидали небо; теплые красные и золотые тона вытекли прочь, оставив антарктически-синий, постепенно сгустившийся в ночь. Задержав дыхание, Элвин ждал момента, ведомого из всего человечества лишь ему - момента, когда оживет и затрепещет первая звезда. С тех пор как он последний раз побывал в этом месте, прошло много недель, и он знал, что картина ночного небосвода должна была измениться. Но он не был готов впервые увидеть Семь Они не могли называться иначе: непрошенная фраза сама сорвалась с его губ. На последних следах закатного сияния они составляли крошечную, тесную и поразительно симметричную группу.

Как наставник Олвина, он хорошо понимал деликатность своего положения и, естественно, стремился обезопасить. А пока -- чем меньше людей будут знать о происшедшем, тем оно и. Собеседники его сразу же согласились, что первое из всего, что необходимо предпринять, это войти в контакт с Хедроном и потребовать объяснений. В этом великолепном плане был только один изъян: Хедрон предвидел такой поворот событий, и найти его оказалось невозможным. Если в положении Олвина и заключалась какая-то двойственность, то его хозяева были достаточно осмотрительны и не показывали ему. В Эрли -- маленьком поселке, где правила Сирэйиис -- он волен был ходить где ему только заблагорассудится. Выражение правила, впрочем, было, пожалуй, слишком уж сильным, чтобы точно обрисовать положение этой женщины. Порой Олвину казалось, что она была снисходительным диктатором, я в иных случаях выходило, что у нее вообще нет никакой власти. До сих пор ему никак не удалось хотя бы приблизиться к пониманию социальной системы Лиза -- то ли лотому, что она была слишком проста, то ли из-за того, что настолько сложна, что ее суть ускользала от понимания. Наверняка он выяснил только то, что Лиз был разделен на бесчисленные поселки и Эрли среди них считался типичным.

Вполне возможно, что он ничего и не подозревал и Олвин просто-напросто ошибался, полагая, что у робота есть какие-то свои планы. Вполне вероятно, что робот последовал за ним в Диаспар просто как верный, вполне послушный слуга, В таком случае то, что Олвин сейчас намеревался проделать, представлялось в особенности коварным трюком. -- Ты слышал, при каких обстоятельствах я повстречал этого робота,-- начал Олвин. -- Как мне представляется, он должен обладать бесценными знаниями о прошлом, которое восходит еще к тем дням, когда наш город -- в том виде, каким мы его знаем теперь -- просто не существовал. Робот, вполне может быть, даже способен рассказать нам о других, кроме Земли, мирах, поскольку он сопровождал Мастера в его странствиях. Но вот, к сожалению, его речевой канал заблокирован. Не знаю, насколько эффективен этот блок, но я прошу тебя снять. Голос его звучал безжизненно и сухо, потому что Зона вбирала каждый звук, прежде чем он мог вызвать эхо. Стоя внутри этого невидимого, душного кокона, Олвин ждал, чтобы его просьбу либо отвергли, либо исполнили. -- Просьба порождает две проблемы,-- отозвался Компьютер.

Все суставы тряслись, взор расплывался и туманился. Если б он мог, то охотно выскочил бы из этой мчащейся машины, даже ценой прощания со всеми своими мечтами. Не только страх подавлял его, но и ощущение невыносимого одиночества. Все, что он знал и любил, осталось в Диаспаре; возможно, он никогда больше не увидит свой мир, даже если впереди никакие опасности не грозят. Как никто на протяжении многих веков, он ощутил горечь прощания с родным домом. В этот миг одиночества ему представлялось совсем неважным, ведет ли тот путь, которым он следует, к гибели или к безопасности; главное заключалось в том, что путь этот вел прочь от дома. Но это настроение постепенно прошло, и мрачные тени оставили его ум. Он обратил внимание на окружающее и заинтересовался, можно ли узнать что-нибудь новое для себя в этом невероятно древнем аппарате, предназначенном для путешествий. Элвин не был особенно удивлен или поражен тем обстоятельством, что давно погребенная транспортная система работала столь надежно спустя целые бездны времени.

Какую новую главу напишет Человек там, среди этих пылающих миров, Олвин не. Это будет уже не его заботой. Его будущее лежит здесь, на Но, прежде чем повернуться к звездам спиной, он совершит еще один Когда Олвин пригасил вертикальную скорость корабля, город находился уже слишком далеко внизу, чтобы можно было признать в нем дело рук человеческих, и уже заметна была кривизна планеты. Еще немного спустя они увидели и линию терминатора, на которой -- в тысячах миль от них -- рассвет свершал свой бесконечный переход по безбрежным пространствам пустыни. Над ними и вокруг них сияли звезды, все еще блистающие красотой, несмотря на то, что когда-то они утратили часть своего великолепия. Хилвар и Джизирак молчали, догадываясь, но не зная с полной уверенностью, чего ради Олвин затеял этот полет и почему он пригласил их сопровождать. Разговаривать не хотелось. Под ними медленно разворачивалась безрадостная панорама, лишенная даже малейших признаков жизни.

Кто это -- Великие. -- спросил Олвин, живо подавшись. Нежные, безостановочно двигающиеся щупальца коротким движением взметнулись к небу. -- Великие. -- повторило существо. -- С планет Вечного Дня. Они придут. Мастер обещал. Ситуацию это ничуть не прояснило. Прежде чем Олвин смог продолжить свой допрос, Хилвар вмешался .

813 Share

Coppia sensuale

И вот наступил момент, когда Элвин осознал, какой должна стать его судьба. До сих пор он был бессознательным исполнителем собственной воли. Если б он знал о столь архаичных аналогиях, то мог бы сравнить себя со всадником на бешено мчащемся коне. Конь занес его в неведомые места и мог забраться в еще более глубокие дебри; но дикая скачка открыла Элвину собственные возможности и показала, куда он хотел попасть на Размышления Элвина были грубо прерваны перезвоном стенного экрана. Тембр звука указывал, что это не поступивший вызов - кто-то прибыл к нему в действительности. Элвин послал сигнал подтверждения и спустя миг оказался перед Джезераком. Наставник казался достаточно серьезным, но дружелюбным. - Мне поручили привести тебя в Совет, Элвин, - сказал. - Они хотят выслушать .

Буквализм роботов может раздражать не меньше, чем людская многоречивость. Однако прежде, чем Элвин собрался продолжить допрос, вмешался Хилвар. - Прикажи ему поднять корабль - да помедленней, - сказал он настойчивым голосом. Элвин повторил команду. Ощущения движения не возникло - но так было. Затем изображение на обзорном экране медленно восстановилось. Несколько секунд оно оставалось расплывчатым и искаженным, но увиденного было достаточно для того, чтобы покончить с дискуссией о посадке. Равнина уже не была гладкой.

Ему было страшно интересно понять взаимосвязь между роботом и полипом, между двумя этими сущностями, которые, по всем статьям отличаясь друг от друга, умудрились на протяжении целых эпох поддерживать это вот свое совершенно невероятное партнерство. Почему-то ему сильно верилось, что из них двоих робот был куда более важен. Он ведь ходил в наперсниках Мастера и, должно быть, и по сей день хранил все его тайны. Олвин кинул беглый взгляд на таинственную машину, которая по-прежнему висела в воздухе, упершись, в него, Олвина пристальным взором. Почему это она не желает разговаривать. Какие, интересно знать, мысли блуждают в ее сложном и, возможно, совершенно чуждом ему сознании. Впрочем, если она и была построена с таким расчетом чтобы служить единственно этому самому Мастеру, даже в этом случае ее мозг не может быть совершенно уж чуждым и она все равно должна повиноваться приказам человека. Раздумывая о тайнах, которые столь упорно хранила в себе эта немая машина, Олвин испытывал самый настоящий зуд любопытства -- да еже настолько глубокого, что оно уже граничило с жадностью.

Раздался вежливый рокот аплодисментов, и лица Советников удовлетворенно расплылись. Со сложной ситуацией разобрались. Советники избавились от необходимости устраивать Элвину нагоняй и могли теперь заняться своими делами с полным сознанием того, что они, главные граждане Диаспара, выполнили свой долг. При достаточном везении могут пройти века, прежде чем нужда в них возникнет вновь. Президент выжидательно взглянул на Элвина: возможно, он надеялся, что Элвин отплатит взаимностью, выразив свое восхищение Совету, столь легко отпустившему. Он был разочарован. - Могу ли я задать один вопрос. - вежливо обратился Элвин к Президенту. - Центральный Компьютер, как я понимаю, одобрил ваши В обычных обстоятельствах такой вопрос выглядел бы бестактным. Совет не обязан был подтверждать свои решения или объяснять, почему он к ним пришел.

Он указал на экран. Под ними простирался унылый пейзаж, окрашенный в серые и черные тона, нигде не видно было ни малейших признаков растительности или каких-нибудь других свидетельств существования здесь жизни. Если они и были, то только косвенными: низкие холмы и неглубокие долины несли на себе прекрасно сформированные полусферы, многие из которых располагались по сложным симметричным линиям. Предыдущая планета научила их осторожности. Поэтому, тщательно взвесив все возможные последствия, они остались висеть в атмосфере, а вниз, на обследование, послали робота. Его-то глазами они и увидели, как одна из этих полусфер стала приближаться, пока робот не завис всего в нескольких футах над ее абсолютно гладкой поверхностью, на которой глазу не за что было зацепиться. Не виделось и следа чего-либо похожего на вход, ничто и не намекало даже на цель, которой должно было служить это сооружение. Оно оказалось достаточно велико -- более сотни футов в вышину. Иные из этих полусфер были После некоторого колебания Олвин приказал роботу двинуться вперед и притронуться к куполу. К его несказанному изумлению, робот отказался повиноваться приказу.

Он был вполне уверен, что Серанис не нарушит слова, и все же предпочел обеспечить себе безопасный путь к отступлению. Воздушный шлюз бесшумно закрылся за. Через мгновение послышалось тихое "фсс. " теснимого кораблем воздуха, напоминающее продолжительный изумленный вдох. Темное пятно на миг закрыло звезды, и корабль улетел. Когда звездолет исчез, Элвин вдруг сообразил, что допустил небольшой, но досадный промах - из тех, что приводят к провалу самые продуманные планы. Он забыл, что рецепторы робота куда чувствительнее его собственных, и ночная тьма оказалась более густой, чем он ожидал. Неоднократно он совершенно сбивался с пути и даже налетал на деревья.

504 Share

Coppia sensuale

Как ни старался Олвин, он мог представить себе всего только уменьшенную копию Диаспара. Да и существует ли он. -- думалось. Но он быстро убедил себя, что, будь иначе, машина не несла бы его с такой стремительностью сквозь пласты земли. Внезапно вибрация пола приобрела совершенно иной характер. Странный экипаж замедлял движение -- это было несомненно. Время, видимо, бежало быстрее, чем казалось Олвину. Он глянул на табло и несколько удивился -- надпись гласила: Лиз.

Ветер этот быстро улегся, и погасшие было звезды одна за другой возвратились на свои места. Во второй раз в своей жизни Олвин испытал чувство страха. Это не был тот страх перед непосредственной угрозой для его я, который навалился на него там, в пещере самодвижущихся дорог. На сей раз это было, скорее, благоговение и изумление перед чем-то неведомым и грандиозным. Он глядел в лицо неизвестности, и ему показалось, что он понял: там, у гор, есть нечто, что он просто обязан увидеть. Что это. -- спросил он после долгого молчания. Пауза оказалась столь длинна, что ему пришлось повторить вопрос. Да вот, пытаюсь выяснить, -- коротко ответил Хилвар и снова умолк.

Откинулась массивная крышка люка, в его проеме показался Коллистрон и закричал им, чтобы они поторопились. Почему вдруг Коллистрон. -- поразился Олвин. -- Он-то что тут делает. Через несколько секунд они были уже в безопасности кабины, и машина, кренясь, двинулась вперед -- в путь сквозь земные глубины. Приключение завершилось. Скоро как это случалось всегда, они окажутся дома, и все чудеса, ужасы и треволнения останутся позади. Они устали, но были довольны.

К его изумлению, тот исчез. Но затем он все-таки обнаружил его -- в маленьком углублении под закругляющимся потолком: робот уютно устроился в этой нише. Он привел Мастера через пространства космоса на Землю, а затем в качестве слуги проследовал за ним в Лиз. Теперь же, словно и не было всех этих минувших эпох, он изготовился снова выполнять свои старые пилотские обязанности. Для пробы Олвин подал ему команду, и огромный экран, затрепетав, ожил. Перед ним появилась башня Лоранна, странным образом укороченная и даже, судя по всему, лежащая на боку. Еще несколько команд -- и он увидел небо, город и бескрайнее пространство пустыни. Четкость изображения была безупречна, почти ненатурально хороша, хотя, казалось, никакого увеличения н не. Олвин поэкспериментировал еще некоторое время, пока не наловчился получать именно то изображение, которое ему хотелось бы увидеть. И теперь он готов был -- Перенеси меня в Лиз.

Она иногда корила себя за то, что бросила Элвина в Башне Лоранна, хотя знала, что если обстоятельства повторятся, она поступит точно так. Постигнуть мысли Элвина не было возможности, сказала она себе, если только она не сможет выяснить, что именно он пытается совершить. Она целеустремленно вступила в главный зал и была поражена, но не подавлена глубокой тишиной, наступившей сразу после того, как она перешагнула порог. Вдоль противоположной стены бок о бок были расставлены информационные машины, и она выбрала первую попавшуюся. Как только вспыхнул сигнал опознания, она сказала: - Я ищу Элвина; он внутри этого здания. Где я могу найти Даже прожив целую жизнь, трудно было привыкнуть к полному отсутствию какой-либо запинки при ответе информационной машины на обычные вопросы. Были те, кто знали - или утверждали, что знали - как это делается, и с ученым видом рассуждали о "времени доступа" и "пространстве памяти", но от этого итоговый результат не делался менее удивительным. Ответ на любой вопрос, касающийся жизни города, приходил немедленно, несмотря на поистине грандиозный объем всей доступной информации. Ощутимая задержка с ответом появлялась только в тех случаях, когда для него требовались обширные вычисления. - Он у мониторов, - прозвучал ответ.

Странными были только бурность ее проявления и полная иррациональность. И хотя ему было искренне жаль, что Алистра ушла, он все же не мог не подосадовать, что она не оставила ему его Идти наперекор потоку ветра, вливавшегося в легкие города, было не только холодно, но и просто трудно. Олвину приходилось преодолевать и сопротивление стены воздуха, и ту силу, которая тянула его в город. Только добравшись до решетки и ухватившись за нее, он смог расслабиться. Промежутки в решетке были достаточно велики, чтобы он мог просунуть наружу голову, но все равно поле зрения у него оказалось в общем-то ограниченным, потому что входное устье вентиляционной трубы было заметно притоплено в наружной стене И все же, несмотря ни на что, некоторые детали он смог разглядеть достаточно хорошо. Далеко-далеко внизу свет солнца убегал из пустыни. Почти горизонтальные лучи, проходя сквозь решетку, отбрасывали в глубину туннеля перемежающийся узор золота и черни. Слепящее сияние заставило Олвина прижмуриться.

Brcc carmen

About Tusho

Элвин разглядывал их с удивлением и неверием - и с каким-то другим малопонятным чувством, щемившим сердце. Не существовало более яркого свидетельства его удаленности от знакомого ему мира. Диаспар оплатил цену бессмертия - и оплатил ее полной мерой. Они остановились перед большим зданием.

Related Posts

151 Comments

Post A Comment