Cazzone significato

171 Share

Cazzone significato

Элвин прижался лбом к гладкому, удивительно теплому материалу и заглянул внутрь машины. Сперва он ничего не увидел; затем, прикрыв глаза ладонью, различил тысячи подвешенных в пустоте точек слабого света. Они складывались в объемную решетку, значения которой Элвин понять не мог - подобно тому, как древний человек не мог проникнуть в тайну звездного неба. Цветные огоньки не сдвинулись со своих мест и не изменили яркости, хотя он и наблюдал за ними в течение долгих минут, забыв о том, что время идет. Наверное, если б он мог заглянуть в собственный мозг, то понял бы столь же мало. Машина казалась инертной и неподвижной, потому что он не мог видеть ее мысли. Пожалуй, впервые у него начало складываться туманное представление о силах, оберегающих город. Всю жизнь он бездумно принимал чудеса синтезаторов, беспрерывно век за веком обеспечивавших все нужды Диаспара.

Вымершие давным-давно крысы тоже были вынуждены выучиться этому, когда покинули свои норы в полях и присоединились к горожанам. Олвин постоял еще немного, словно надеясь, что Алистра возвратится. Сама по себе реакция девушки его не удивила. Странными были только бурность ее проявления и полная иррациональность. И хотя ему было искренне жаль, что Алистра ушла, он все же не мог не подосадовать, что она не оставила ему его Идти наперекор потоку ветра, вливавшегося в легкие города, было не только холодно, но и просто трудно. Олвину приходилось преодолевать и сопротивление стены воздуха, и ту силу, которая тянула его в город. Только добравшись до решетки и ухватившись за нее, он смог расслабиться. Промежутки в решетке были достаточно велики, чтобы он мог просунуть наружу голову, но все равно поле зрения у него оказалось в общем-то ограниченным, потому что входное устье вентиляционной трубы было заметно притоплено в наружной стене И все же, несмотря ни на что, некоторые детали он смог разглядеть достаточно хорошо. Далеко-далеко внизу свет солнца убегал из пустыни. Почти горизонтальные лучи, проходя сквозь решетку, отбрасывали в глубину туннеля перемежающийся узор золота и черни.

Мы бы хотели, Олвин,-- произнес он достаточно благожелательно,-- чтобы ты рассказал нам, что произошло с тобой с того времени, как ты исчез десять дней. Употребление слова исчез означает очень многое, подумалось Олвину. Даже и сейчас Совету не хотелось признавать, что Олвин побывал за пределами Диаспара. Он подумал -- а знают ли эти люди о том, что в городе бывают чужие, и, в общем, усомнился в. Будь это так, они выказали бы куда больше тревоги. Он рассказал свою историю ясно и ничуть ее не драматизируя. Она и без того была достаточно невероятна для их ушей и никаких украшательств не требовала. Только в одном месте он отошел от строго фактического изложения событий, ни слова не сказав о том, каким образом ему удалось ускользнуть из Лиза. Представлялось более чем вероятно, что к этому методу ему придется прибегнуть. Было очень интересно наблюдать, как отношение членов Совета к его рассказу мало-помалу изменялось.

А ты не выключил. -- обратился он к роботу. -- Нет,-- эхом его собственных слов прозвучал ответ. Со вздохом облегчения Олвин отбросил мысль о том, что робот мог начать действовать по собственному разумению, что на борту вспыхнул мятеж машин. -- Тогда почему же экран не работает. -- спросил. -- Рецепторы Изображения оказались закрыты. -- Не понимаю,-- бросил Олвин, забыв в эти мгновения, что робот способен действовать только по прямому указанию к отвечать только строго в рамках заданного ему вопроса.

Никому не дано было жить настоящей жизнью, если его не осенял прекрасный союз любви и желания, который и не снился Олвину, пока он не побывал в Лизе. Он бродил по поверхности планет Семи Солнц -- первый человек за миллиард лет. Но теперь это для него мало что значило. Порой ему представлялось, что он отдал бы все свои достижения, если бы только мог услышать крик новорожденного и знать, что это дитя -- его собственное. В Лизе он в один прекрасный день мог найти то, к чему так стремился. Людям этого края были свойственны сердечная теплота и понимание других, чего -- ему теперь Это было ясно -- не было в Диаспаре. Но, прежде чем он мог предаться отдыху и обрести покой, ему предстояло принять еще одно решение. В его руки пришла власть. Этой властью он все еще обладал.

Скажи ему, чтобы он поднял корабль, но только медленно,-- сказал он, и в голосе у него прозвучала нотка настойчивости. Олвин повторил команду. Как всегда, они не ощутили движения. Затем изображение снова медленно появилось на экране, хотя некоторое время еще и продолжало оставаться каким-то размытым и искаженным. Но они увидели достаточно, чтобы похоронить спор о воздушном шлюзе. Ровное плато уже не было ровным. Прямо под ними сформировалась огромная выпуклость, разорванная на самой вершине -- в том месте, где корабль выпрастался из цепких объятий. Гигантские ложноножки в ярости беспорядочно хлестали во всех направлениях над образовавшимся провалом, будто пытаясь вновь ухватить добычу, которая только что ускользнула из их объятий.

706 Share

Cazzone significato

И все же он был очень рад: теперь, без сомнения, завершатся долгие века стерильной изоляции. Сознание того, что он преуспел в своей миссии, некогда казавшейся ему более важной, чем все остальное в этом мире, отбросило последние сомнения Элвина. Он выполнил свои задачи на Земле, сделав это быстрее и основательнее, чем осмеивался надеяться. Теперь же открылся путь к его, возможно, последнему и, несомненно, величайшему приключению. - Полетишь ли ты со мной, Хилвар. - спросил Элвин, полностью сознавая смысл своего вопроса. Хилвар твердо взглянул на. - Не было нужды спрашивать об этом, Элвин, - ответил. - Еще целый час назад я сообщил Серанис и всем друзьям, что отправляюсь с .

Несмотря на все эти перемены, основной рисунок города не менялся. Да, здания возникали и исчезали, но расположение улиц представлялось вечным, а Парк все так же оставался зеленым сердцем Диаспара. Олвин прикинул, насколько далеко может простираться память монитора. Сумеют ли они вернуться к самому основанию города и проникнуть сквозь занавес отделяющий непреложно известную историю от мифов и легенд Начала?. Они погрузились в прошлое уже на пятьсот миллионов лет. За пределами стен Диаспара, неизвестная мониторам, лежала совсем иная Земля. Возможно, там шумели океаны и леса, быть может, существовали иные города, еще не покинутые Человеком в его долгом-долгом отступлении к своему последнему пристанищу. Минуты текли -- и каждая была целой эпохой в крохотной вселенной мониторов. Олвину подумалось, что скоро они достигнут самого раннего из доступных уровней памяти и бег в прошлое прекратится.

Даже сейчас он втайне надеялся найти на этой планете жизнь. Но когда люк открылся, эта надежда немедленно исчезла. Никогда еще в своей жизни, даже среди запустения Шалмираны, он не сталкивался со столь полной тишиной. На Земле всегда ощущался шепот голосов, шорохи живых существ, вздохи ветра. Здесь не было ничего - и никогда уже не. - Зачем ты доставил нас к этому месту. - спросил Элвин. Ответ его мало интересовал, но инерция поисков все еще влекла Элвина, даже несмотря на утрату необходимого для их продолжения мужества. - Отсюда Учитель отправился в свой путь, - ответил робот.

Безошибочные - но и разочаровывающие. Это был ряд широко расставленных стройных колонн, располагавшихся метрах в тридцати друг от друга и имевших вдвое большую высоту. Они простирались вдаль, уменьшаясь в гипнотизирующем чередовании, пока горизонт не поглощал. Элвин повернул корабль вправо и помчался вдоль линии колонн, одновременно раздумывая, какой цели они могли служить. Колонны были абсолютно одинаковы, и неразрывной вереницей тянулись через холмы и долины. Не обнаруживалось никаких признаков того, что они когда-либо что-то поддерживали: колонны были гладкими, ровными и слегка сужались кверху. Внезапно линия круто свернула под прямым углом. Элвин проскочил несколько километров, прежде чем опомнился и развернул корабль в новом направлении. Колонны продолжали непрерывно шагать по пейзажу столь же идеальным строем.

Даже до превращения в центре Диаспара была небольшая покрытая травой поляна, окружавшая узловой пункт, к которому сходились все радиальные магистрали. Позднее она расширилась вдесятеро, сметая улицы и дома. К этому времени на свет появилась и Гробница Ярлана Зея, заменив собой очень крупное округлое сооружение, стоявшее в точке схождения всех улиц. Элвин никогда не верил всерьез легендам о древности Гробницы, но, очевидно, легенды эти соответствовали правде. - Я полагаю, - сказал Элвин, пораженный внезапной идеей, - что мы можем изучать это изображение так же, как образ нынешнего Диаспара. Пальцы Хедрона мелькнули над пультом монитора, и экран ответил на вопрос Элвина. Давно исчезнувший город начал расширяться перед его взором, пока точка наблюдения ползла по непривычно узким улицам. Это воспоминание о прежнем Диаспаре в смысле четкости и ясности ничуть не уступало изображению Диаспара нынешнего. В течение миллиарда лет информационные схемы сохраняли его призрачное псевдосуществование, ожидая момента, когда кто-нибудь вновь оживит город.

Окон или других отверстий не было видно, но толстый слой земли мешал в этом удостовериться. Вдруг на них брызнула грязь, часть корпуса раскрылась наружу, и Джезерак заметил небольшое пустое помещение с еще одной дверью на противоположной стенке. Корабль повис в полуметре от отверстия воздуховода, приблизившись к нему осторожно, точно он был живым. - До свидания, Джезерак, - сказал Элвин. - Я не могу вернуться в Диаспар, чтобы попрощаться с друзьями: пожалуйста, сделай это за. Скажи Эристону и Этании, что я надеюсь скоро вернуться; а если не вернусь, то всегда останусь благодарен им за. И я признателен тебе - хотя ты можешь и не одобрить то, как я использовал твои уроки. Что же касается Совета, передай им, что дорогу, открывшуюся один раз, нельзя закрыть вновь простой резолюцией. Корабль стал едва видимым пятнышком в небе, и вскоре Джезерак вообще потерял его из виду. Он не уловил момента старта, но с небес вдруг обрушился самый грандиозный из всех звуков, сотворенных Человеком - несмолкающий грохот воздуха, падающего в неожиданно прорезавший небо многокилометровый туннель вакуума.

346 Share

Cazzone significato

Впрочем, оставим. Был ли запрет встроен Это исключало одну из возможностей. Ведь строители куполов вполне могли быть теми, кто изготовил робота и включил это табу в первичные инструкции машины. - Когда ты получил приказ. - спросил Элвин. - Я получил его по приземлении. Элвин обернулся к Хилвару; в его глазах вспыхнул блеск новой надежды. - Здесь есть разум.

Он почти не колебался. Он не хотел отступать, опасаясь, что если будет ждать слишком долго, этот момент может и не повториться - а если даже наступит вновь, его храбрости не хватит, чтобы удовлетворить жажду знаний. Хедрон открыл рот, пытаясь протестовать, но прежде чем он успел сказать хоть что-либо, Элвин вошел внутрь. Он обернулся к Хедрону, стоявшему в еле различимом прямоугольнике двери, и на секунду воцарилась напряженная тишина. Оба выжидали, не решаясь заговорить Решение было принято за. Слабая вспышка - и стенка машины закрылась вновь. Элвин не успел поднять руку на прощание, как вдруг длинный цилиндр двинулся. Достигнув туннеля, он уже мчался быстрее бегущего человека. Было время, когда миллионы людей ежедневно отправлялись в такие путешествия в машинах, сходных с этой, снуя между жилищами и скучной работой.

Нечего было пытаться перехитрить этот колоссальный интеллект или же надеяться, что тот выдаст информацию, которую ему приказано скрывать. Но Элвин не разочаровывался понапрасну: он чувствовал, что истина уже начинает просматриваться; да и не это, во всяком случае, было главной целью его визита. Он взглянул на робота, доставленного из Лиса, и задумался над следующим шагом. Если б робот узнал, что именно планирует Элвин, реакция могла быть очень бурной. Поэтому важно было сделать так, чтобы робот не услышал слов Элвина, обращенных к Центральному Компьютеру. - Можешь ли ты устроить зону неслышимости. - спросил Тут же его охватило безошибочное "мертвое" чувство, вызванное полной блокировкой всех звуков при попадании в такую зону. Голос Компьютера, теперь странно безжизненный и зловещий, - Теперь нас никто не услышит. Говори, что ты хотел сообщить. Элвин бросил взгляд на робота: тот не сдвинулся с места.

Он надеялся, что нужды в новом конфликте не возникнет, да и подготовлен он был теперь куда Взглянув на лица членов Совета, Элвин мгновенно понял, какое именно решение они приняли. Он не был ни особенно удивлен, ни разочарован. Слушая Президента, подводящего итоги, он - возможно, вопреки ожиданиям Советников - не выказал никаких чувств. - Элвин, - начал Президент, - мы весьма тщательно рассмотрели положение, вызванное твоими открытиями, и пришли к следующему единодушному решению. Поскольку никто не желает перемен в нашем образе жизни, и поскольку лишь раз во много миллионов лет рождается кто-либо, способный покинуть Диаспар даже при наличии соответствующих средств, туннельная система, ведущая в Лис, не нужна. В то же время она представляет опасность. Поэтому вход в помещение движущихся дорог замурован. Более того, поскольку не исключена возможность, что существуют и другие способы покинуть город, поиск таковых будет произведен с помощью мониторов памяти. Этот поиск уже начался. Мы также рассмотрели вопрос о том, какие действия должны быть предприняты в отношении .

Это был формальный ответ. Он слышал эти слова так часто, что все их значение выдохлось, превратив их лишь в набор звуков без особого смысла. И все же выражение "все мои жизни", если призадуматься, было достаточно странным. Ему было более или менее известно, что за этим скрывается; теперь настало время знать. В Диаспаре было много непонятных вещей; многое следовало выяснить за предстоящие ему столетия. На миг показалось, что Этания хочет заговорить. Она приподняла руку, потревожив радужную паутину своего платья, но потом, опустив ее, беспомощно обернулась к Джезераку. До Элвина наконец дошло, что его родители чем-то встревожены. Он быстро перебрал в памяти происшествия последних недель. Нет, в его недавних поступках не было ничего, могущего вызывать эту неуверенность, это чувство неясной тревоги, словно окутывающее Эристона и Этанию.

Даже Элвин, которому все было пока в диковинку, смог почувствовать, что здешний лес обладает незнакомыми чарами, не свойственными небольшим, ухоженным рощам на севере Лиса. Среди деревьев редко встречались одинаковые; большинство находилось на разных стадиях одичания, а некоторые в течение долгих веков успели окончательно вернуться к первичным формам, заданным природой. Родина многих деревьев была явно не на Земле - и даже, вероятно, не в Солнечной системе. Великаны-секвойи, достигавшие в высоту ста и более метров, словно часовые, возвышались над прочими деревьями. Некогда их принято было считать самыми древними жителями Земли: ведь они были старше Человека. Русло реки стало шире; по мере продвижения вниз по течению она все чаще разливалась озерцами, среди которых, словно на якоре, стояли крошечные островки. Здесь были насекомые - ярко окрашенные существа, носившиеся над водной гладью. Раз, несмотря на окрики Хилвара, Криф умчался, чтобы присоединиться к своим дальним родичам.

520 Share

Cazzone significato

Придет день -- возможно, через несколько лет, а то и столетий, -- и эти вот безмозглые кусочки протоплазмы снова соберутся вместе, я снова народится огромный полип, его сознание пробудится к существованию, и память возвратится к. Было бы интересно узнать, как примет это существо все, что ему, Олвину, удалось узнать. Быть может, ему будет не слишком приятно услышать правду о Мастере. В сущности, оно, возможно, даже не захочет признаться самому себе в том, что все эти столетия и столетия терпеливого ожидания прошли совершенно бесцельно. Но -- бесцельно. Хотя полип и был обманут, но ведь его столь долгое бдительное терпение оказалось теперь вознаграждено. Чуть ли не чудом он спас из забвения прошлого знание, которое иначе было бы безвозвратно утрачено. Теперь это существо, распавшееся на клетки, сможет, наконец, отдохнуть, а его символ веры отправится туда, где почили миллионы других верований, полагавших себя вечными.

Меньше всего она могла ожидать вот такого, совершенно обескураживающего, оборота событий. В Диаспаре было совсем немного мест, которые не мог бы посетить всяк кому вздумается. Алистра была совершенно уверена, что у самого-то Олвина не имелось никакого разрешения от Совета, а это могло только означать, что ему помогает кто-то, кто стоит выше Совета. Совет руководил Диаспаром. Но и сам Совет должен был повиноваться приказаниям еще более высокой инстанции -- почти безграничного интеллекта Центрального Компьютера. Трудно было не думать о Центральном Компьютере как о живом существе, локализованном в каком-то ограниченном пространстве, хотя на самом деле он представлял собой сумму всех машин Диаспара. И даже если он и не был живым в биологическом понимании этого слова, ему, во всяком случае, было свойственно не меньше сознания и самосознания, чем человеческому существу. Он обязан знать, чем занят Олвин, и, следовательно, должен одобрять эту деятельность, иначе Олвин был бы остановлен а его проблема была бы передана Совету -- как это сделала информационная машина в отношении самой Алистры. Смысла оставаться здесь не было никакого. Алистра понимала, что любая попытка найти Олвина -- даже если бы она точно знала, где именно в этом огромном здании он находится -- обречена на неудачу.

В задумчивом молчании шли Хилвар с Олвином обратно, к ожидавшему их кораблю. Как только они взлетели, крепость стала темной тенью среди холмов, она быстро сокращалась в размерах, пока не превратилась в странный черный глаз без век, обреченный на пристальный, вечный взгляд вверх, в пространство, -- и вскоре они потеряли его в огромной панораме Лиза. Олвин ровным счетом ничего не делал для управления кораблем. И все же они поднимались и поднимались, пока весь Лиз не распростерся под ними -- зеленым островом в охряном море. Никогда прежде Олвин не забирался так высоко. Когда наконец корабль замер, внизу под ними полумесяцем лежала теперь вся Земля, Лиз отсюда выглядел совсем крошечным -- изумрудное пятнышко на ржавом лине пустыни. А далеко, у самого закругления этого полуосвещенного шара, что-то сверкало, будто рукотворный драгоценный камень. Таким Хилвар впервые увидел Диаспар.

Она усмотрела в его глазах страх, 6езошибочный страх, и тотчас же истолковала его в том смысле, что Олвину грозит какая-то опасность. Напрасны оказались все заверения Хедрона -- Алистра злилась на него все больше и больше, когда они вместе возвращались через Парк. Сначала она хотела остаться около усыпальницы -- подождать Олвина, каким бы загадочным образом он ни исчез. Хедрону удалось убедить ее, что это будет зряшная трата времени, и, когда она последовала за ним в город, у него несколько отлегло от сердца. Нельзя было сбрасывать со счетов возможность того, что Олвин вернется почти тотчас же, и Хедрону не хотелось, чтобы кто-то еще оказался посвященным в тайну Ярлана Зея. К тому времени, когда они достигли первых зданий города, Хедрону стало ясно, что его тактика увиливания от ответов полностью провалилась и ситуация самым драматическим образом вышла из-под контроля. Впервые в жизни Шут просто растерялся и не нашел способа справиться с возникшей проблемой. Изначальная его реакция -- подсознательный страх медленно уступал место более глубокой и более обоснованной тревоге. До сих пор Хедрон придавал мало значения последствиям своих поступков. Его собственные интересы и некоторая, совершенно искренняя симпатия к Олвину были достаточным мотивом для всего, что он сделал.

Когда я возвратился в усыпальницу Ярлана Зея, то обнаружил, что Алистра, оказывается, следила за нами. Надо думать, она сообщила Совету, что ты покинул Диаспар и что я тебе в этом помог. Очень скоро прокторы начали меня искать, и я решил уйти в подполье. Я к этому привык, мне уже приходилось поступать точно так же, когда некоторые мои шутки не встречали понимания. (Вот он, старый Хедрон. -- подумал Олвин. ) Им бы не найти меня и в тысячу лет, но я чуть не попался кому-то постороннему, В Диаспаре есть чужаки, Олвин. Они могли прийти только из Лиза, и они ищут .

Элвин послал сигнал подтверждения и спустя миг оказался перед Джезераком. Наставник казался достаточно серьезным, но дружелюбным. - Мне поручили привести тебя в Совет, Элвин, - сказал. - Они хотят выслушать. - Тут Джезерак увидел робота и с любопытством оглядел. - Вот он, твой спутник, доставленный из странствий. Что ж, я думаю, ему лучше отправиться с нами. Это вполне устраивало Элвина. Робот уже помог ему выпутаться из одной опасной ситуации, и Элвин имел основания рассчитывать на него и. Любопытно было бы узнать, что думала машина о тех приключениях и превратностях, в которые он втянул ее; в тысячный раз Элвин пожалел о невозможности понять то, что происходило в ее плотно запечатанном сознании.

768 Share

Cazzone significato

Что-то тут не. Ничего не могу понять, -- медленно проговорил Хилвар. -- Ветра-то нет, а что же тогда морщит воду. Ей бы надо оставаться совершенно спокойной. Прежде чем Олвин продумал ответ, Хилвар стремительно присел, склонил голову к плечу и погрузил в воду правое ухо. Олвин не имел ни малейшего представления, что это хочет обнаружить его друг таким вот странным способом и в таком нелепом положении. Потом догадался: Хилвар просто прислушивался. Преодолевая себя, потому что эта мертвая на вид вода выглядела здесь как-то особенно неприветливо, Олвин последовал его примеру. Холод воды мешал всего несколько мгновений.

Я помню, сколько шуму было, когда мы решили от нее избавиться. Она вряд ли вообще когда-нибудь использовалась, но очень многие относились к ней с Монитор теперь отображал память в обратном движении с намного большей скоростью: изображение Диаспара уходило в прошлое на миллионы лет за минуту, и перемены происходили настолько быстро, что глаз не успевал уследить за. Элвин заметил цикличность в изменениях: за долгими периодами спокойствия шли волны перестройки, и так множество. Словно Диаспар был живым организмом, которому надо было набраться сил после каждого взрыва роста. Основной план города тем не менее сохранялся без изменений. Дома появлялись и исчезали, но картина улиц казалась вечной, и парк оставался зеленым сердцем Диаспара. Элвин думал о том, насколько глубоко может уйти монитор. Может ли он вернуться к основанию города и пройти через вуаль, отъединяющую историю от мифов и легенд Рассвета. Они удалились в прошлое уже на пятьсот миллионов лет. За стенами Диаспара, недоступная мониторам, Земля уже должна была быть иной.

В темноте опять раздался голос Хилвара: - Люди с юга расскажут нам. У меня тут есть друзья; утром я свяжусь с. Элвин едва обратил внимание на эти слова; он был глубоко погружен в собственные мысли, пытаясь припомнить все когда-либо слышанное о Шалмиране. Впрочем, вспомнить удалось немногое: спустя столь огромное время никто не мог отличить истину от легенды. Достоверно известно было лишь одно: Битва при Шалмиране ознаменовала конец завоеваний Человека и начало его долгого отступления. В этих горах, подумал Элвин, он, пожалуй, сможет найти ответы на вопросы, мучавшие его в течение долгих лет. - Сколько времени, - спросил он у Хилвара, - понадобится нам, чтобы добраться до крепости. - Я там никогда не бывал. Но это намного дальше того места, до которого я собирался дойти. Сомневаюсь, чтобы нам это удалось за одни сутки.

Олвин опустил корабль пониже к поверхности спутника планеты. Ему не потребовалось предупреждения от сложной системы защиты, чтобы понять, что атмосферы здесь. Все тени обрисовывались резко, и не было никакого постепенного перехода от ночи к дню. Кстати сказать, это оказался первый мир, на котором они увидели какое-то подобие ночи, потому что в том месте, где они легли на круговую орбиту, над горизонтом стояло только одно из наиболее удаленных солнц. Пейзаж был залит его унылым красным светом, и впечатление было такое, будто все сущее здесь окунули в кровь. Миля за милей летели они над вершинами гор, которые и по сию пору оставались все такими же островерхими, как и в далекие времена своего рождения. Это был мир, в котором такие понятия, как эрозия и перемены, не существовали, который никогда не подвергался разрушительной работе ветров или потоков дождевой воды. Здесь не требовалось Хранилищ Памяти, чтобы оставить в неизменности все элементы этой первозданной планетки. Но если здесь не было воздуха, то, значит, не могло быть и жизни.

Он повернул верньер настройки, контролировавший направление обзора, таким образом, что теперь глядел в ту сторону, с которой пришел. И там, впереди лежал Диаспар, увиденный Для компьютеров, цепей памяти и всех бесчисленных механизмов, создававших изображение, на которое смотрел Олвин, это была просто проблема перспективы. Они знали формы города, поэтому могли показать их и так, как они выглядят со стороны. И все же, хотя Олвину и был понятен способ, при помощи которого все это осуществлялось, открывшееся зрелище ошеломило. Ведь если не физически то духовно-то он все-таки выскользнул из города. Ему представлялось, что он висит в пространстве в нескольких футах от отвесной стены башни Лоранна. Пару секунд он глядел на ровную серую поверхность перед его глазами. Затем тронул ручку управления, и стена помчалась вверх. Теперь, когда он знал возможности этого чудесного инструмента, план действий был ясен. Не было никакой необходимости тратить месяцы и годы, осматривая Диаспар изнутри -- комнату за комнатой и коридор за коридором.

Элвин уже не сомневался, что вся многообразная система Семи Солнц являлась искусственной, и этот мир должен был служить частью генерального плана. Вообще говоря, он мог предназначаться исключительно для украшения: выступать в качестве луны на небе своего огромного соседа. Но даже в таком случае казалось правдоподобным, что ему будет найдено хоть какое-нибудь практическое применение. - Гляди, - произнес Хилвар, указав на экран. - Вон там, Элвин сменил курс корабля, и панорама вокруг них покачнулась. Освещенные красными лучами камни слились вместе от скорости полета; затем изображение стабилизировалось, и внизу заскользили безошибочные признаки наличия жизни. Безошибочные - но и разочаровывающие. Это был ряд широко расставленных стройных колонн, располагавшихся метрах в тридцати друг от друга и имевших вдвое большую высоту.

613 Share

Cazzone significato

Это, конечно, была команда из простых, но как мог корабль повиноваться ей, если он и сам не имел ни малейшего представления о том, в каком именно направлении лететь. Олвин сначала просто не подумал об этом, а когда сообразил, то корабль уже мчался над пустыней на головокружительной скорости. Олвин пожал плечами, с благодарностью принимая то обстоятельство, что теперь в его распоряжении находится слуга куда более знающий, чем он. Определить масштаб изображения, которое скользило сейчас по экрану, было нелегко, но, судя по всему, ежеминутно они, должно быть, покрывали пространство во много миль. Вскоре после района города цвет поверхности внезапно переменился на скучно-серый, и Олвин догадался, что теперь они пролетают над ложем древнего океана. Когда-то, видимо, Диаспар стоял совсем рядом с морем, хотя даже в самых древних хрониках об этом не было ни малейшего упоминання. Как ни древен был город, океаны Земли, видимо, безвозвратно высохли еще задолго до его основания. Через несколько сот миль поверхность резко поднялась и внизу снова потянулась пустыня. В какой-то момент Олвин остановил корабль над странным рисунком из пересекающихся линий, которые неясно прорисовывались сквозь песчаное покрывало. Некоторое время его мучило недоумение, но затем он понял, что под кораблем лежат руины какого-то забытого города.

Я совершенно уверен, что ты никогда бы не смог этого сделать. Тобой овладеет головокружение, и ты свалишься вниз, не сделав и дюжины шагов. Но если б эта же доска была чуть-чуть приподнята над землей, ты без труда смог бы пройти по. - Ну и что это доказывает. - Я пытаюсь обратить внимание на очень простую вещь. В двух описанных мною экспериментах доска одна и та. Любой из попадавшихся тебе иногда роботов на колесах сможет легко проехать по ней, независимо от того, соединяет ли она эти башни или лежит на земле. Мы же - не сможем, поскольку испытываем страх высоты. Он, может быть, иррационален, но слишком силен, чтобы им пренебречь.

На этот раз оно явилось им в виде редкого ряда стройных колонн, каждая из которых располагалась в сотне футов от соседней, а высотой была футов в двести. Колонны эти уходили вдаль, перспектива гипнотически уменьшала их все больше и больше, пока, наконец, горизонт не поглощал их. Олвин бросил корабль вправо, и они помчались вдоль линии этих колонн. Он напряженно размышлял, для какой же цели могли они предназначаться. Все колонны были абсолютно одинаковы и непрерывной линией шагали через нагромождения скал и долины, и не было видно никаких признаков того, чтобы они когда-то что-нибудь поддерживали. Все они были совершенно гладкими и скучными, а к вершине чуть сужались. Неожиданно череда этих колонн вдруг изменила свое направление под безупречным прямым углом. Олвин по инерции проскочил несколько миль, прежде чем среагировал и смог положить корабль на новый курс. И снова колонны продолжали тянуться все тем же непрерывным забором, разрезая пейзаж,-- все на том же расстоянии одна от. Затем, милях в пятидесяти от первого поворота, они снова резко свернули -- и опять-таки под прямым углом.

Имеются некоторые указания на то, что он достиг Лиса в тот же момент, когда вы его обнаружили, так что он обладает бесконечной скоростью. И это не. За последние часы он рассказал нам о таких исторических фактах, о которых мы даже не подозревали. Элвин изумленно взглянул на. Затем он понял: нетрудно было догадаться, какое воздействие окажет появление Ванамонда на этих людей, с их проницательными ощущениями и удивительным образом взаимосвязанными сознаниями. Они отреагировали поразительно быстро, и Элвин вдруг представил себе парадоксальную картину: слегка испуганный Ванамонд в окружении жаждущих интеллектов Лиса. - Стало ли вам ясно, что же он собой представляет. - - Да. Это оказалось просто, хотя мы все еще не понимаем его происхождения. Он есть чистый разум, и его познания кажутся безграничными.

Я должен вернуться, - сказал. - Хедрон. мои родители. они будут ждать. Это не было полной правдой; Хедрон, конечно, будет раздумывать, что с ним произошло, но никто другой, насколько было известно Элвину, не знал о его уходе из Диаспара. Он не мог бы объяснить причину этого небольшого обмана и устыдился своих слов, едва произнеся. Серанис задумчиво взглянула на. - Боюсь, это будет не так легко, - сказала. - Что ты имеешь в виду.

Она стояла и смотрела на. Плащ, который он ей дал, трепетал на ветру, одна рука девушки застыла на полпути к лицу. Олвин видел, что губы ее шевелятся, но слова не долетали до. Он оглянулся на нее сперва удивленно, потом с нетерпением и не без жалости. То, о чем толковал Джизирак, оказалось правдой: Алистра просто не могла следовать за. Она догадалась, что означал этот дальний кружок света, через который в Диаспар от века стремился поток воздуха. За ее спиной цвел знакомый ей мир, полный чудес, но лишенный тайны, плывущий по реке Времени, подобно блистающему, но наглухо запаянному пузырьку. А впереди, на расстоянии каких-то нескольких шагов, простирались запустение и дикость -- мир пустыни, мир Пришельцев.

756 Share

Cazzone significato

В нескольких сотнях ярдов впереди коридор открывался в круглое помещение диаметром более чем в милю, свод которого поддерживали огромные колонны,-- там, на поверхности, на ним опирался фундамент и весь неизмеримо огромный вес центральной Энергетической. Это и было помещение Центрального Компьютера. Именно здесь он каждый мельчайший миг размышлял над судьбой Диаспара. Олвин разглядывал помещение. Оно оказалось даже более обширным, чем он решался себе представить, но где же был сам Компьютер. Почему-то Олвин ожидал увидеть одну исполинскую машину, хотя в то же самое время и понимал, что такое представление достаточно наивно. Величественная и лишенная всякого видимого смысла панорама, распахнувшаяся перед ним, заставила его застыть в изумлении, сдобренном значительной долей неуверенности. Коридор, по которому они пришли сюда, обрывался высоко в стене, замыкающей это огромное пространство -- самую гигантскую из всех пещер, когда-либо вырытых человеком. По обе стороны устья коридора длиннейшие пандусы полого спускались вниз, к далекому полу. И все это залитое нестерпимым светом место покрывали сотни гигантских белых структур, настолько порой неожиданных по форме, что какое-то мгновение Олвину чудилось, будто он видит необыкновенный подземный город, Это впечатление было поразительно живым и осталось в памяти Олвина на всю жизнь.

Олвин уже почти трансформировал свою комнату, когда до его сознания дошел настойчивый сигнал, напоминающий позвякивание колокольчика. Сформировав мысленный импульс, Олвин позволил гостю появиться, и стена, на которой он только что занимался живописью, снова связала его с внешним миром. Как он и ожидал, в обрисовавшемся проеме стояли его родители, а чуть позади них -- Джизирак. Присутствие наставника означало, что визит носит не просто семейный характер. Впрочем, даже и не будь здесь Джизирака, он бы все равно догадался об. Иллюзия встречи с глазу на глаз была совершенна, и ничто не нарушило ее, когда Эристон заговорил. В действительности же, как хорошо было известно Олвину, Эристон с Итанией в Джизирак находились во многих милях друг от друга, только вот создатели города сумели подчинить себе пространство с той же безупречностью, с какой они покорили время. Олвин даже не больно-то ясно представлял себе, где именно среди всех этих миогочисленных башен и головоломных лабиринтов Диаспара жили его родители, поскольку с того времени, когда он в последний раз видел во во плоти, они переехали. -- Олвин, исполнилось ровно двадцать лет, как твоя мать и я впервые повстречали тебя, -- начал Эристон. -- Тебе известно, что это означает.

В существе была забавная неуклюжесть, и видеть в нем серьезную угрозу было бы нелепо, если даже по каким-то причинам оно и было враждебно настроено. Человеческий род давно преодолел детский ужас перед чуждым обликом. Подобные страхи не могли не исчезнуть после первого контакта с дружественными инопланетянами. - Разреши-ка мне им заняться, - спокойно сказал Хилвар. - Я привык общаться с животными. - Но это не животное, - прошептал в ответ Элвин. - Я уверен, что оно разумно, и этот робот принадлежит. - А может быть, оно само принадлежит роботу. Во всяком случае, его умственная деятельность должна быть крайне необычной. Я по-прежнему не улавливаю признаков мышления.

Здесь же поверхность земли обратилась в твердые, стекловидные слои, гладкие и коварные. Казалось, что некогда расплавленный камень потоками стекал с горы. Край плато был уже почти у самых ног. Хилвар достиг его первым. Через несколько секунд Элвин присоединился к Хилвару и, изумленный, застыл рядом с. Ибо они оказались не на краю плато, как можно было ожидать, а у кромки гигантской чаши глубиной метров в пятьсот и диаметром в три километра. Земля перед ними круто ныряла вниз, постепенно выпрямляясь ко дну впадины и снова поднимаясь все более и более круто к противоположному краю. Самый низ чаши был занят круглым озером, поверхность которого непрерывно рябилась в неутихающем Вся эта огромная впадина, была черным-черна, несмотря на то, что купалась в солнечном сиянии. Элвин и Хилвар не могли даже приблизительно догадываться, из какого материала состоит кратер, но он был темен подобно камню из мира, незнакомого с солнцем. У их ног, окольцовывая весь кратер, проходила полоса металла в несколько десятков метров шириной - и без единого пятнышка.

Не знаю, стоит ли обращать внимание на мои догадки, но, думаю, они примут решение запечатать Гробницу Ярлана Зея, чтобы никто больше не смог повторить твое путешествие. Тогда Диаспар останется, как и был, недосягаемым для внешнего мира. - Этого-то я и боялся, - сказал Элвин с горечью. - А ты все еще надеешься не допустить такого оборота Элвин ответил не сразу; он знал, что Джезерак прочел его мысли, но, по крайней мере, наставник не мог предугадать его планов, поскольку таковых и не. Наступил момент, когда оставалось только импровизировать и осваивать каждую новую ситуацию по мере ее развития. - А ты обвиняешь. - сказал вдруг Элвин, и Джезерак был удивлен новыми нотками в его голосе. Это был след смирения, слабый намек на то, что Элвин впервые ищет одобрения у своих ближних.

Она улыбнулась нескрываемому изумлению Элвина и тут же - Но пусть это тебя не беспокоит. Нет более строго уважаемого права, чем право на личные мысли. Я проникну в твое сознание только с твоего разрешения. Но было бы нечестно скрывать от тебя это обстоятельство. Это также пояснит тебе, почему мы находим устную речь несколько медленной и затруднительной. Она здесь используется нечасто. Это откровение слегка насторожило Элвина, но все же не слишком поразило. Некогда и люди, и машины обладали этой силой; неизменные машины по-прежнему могли понимать мысленные приказы своих хозяев.

677 Share

Cazzone significato

Они могли поведать ему мельчайшие детали истории города, вплоть до, самого начала периода, записанного в Центральном Компьютере,-- вплоть до барьера, за которым, навечно скрытые от человека, лежали Века Рассвета. Но либо информаторы были не в состоянии дать ответ на незатейливый вопрос Олвина, либо какой-то высший авторитет запретил им отвечать. Ему снова нужно было повидаться с Хедроном. -- А ты не торопился, -- сказал Хедрон. -- Впрочем, я-то знал, что рано или поздно, но ты придешь. Олвин вспыхнул раздражением от такой самоуверенности, Не хотелось признаваться себе, что кто-то, оказывается, может с такой точностью предсказать твое поведение. У него даже мелькнуло подозрение -- а уж не следил ли Шут за всеми его бесплодными поисками. Я пытаюсь найти выход из города, -- без обиняков отрезал Олвин. -- Ведь должен же быть хотя бы. и мне думается, помочь найти его можете .

Подземная машина, в которой они неслись, расплылась и затрепетала вокруг Джезерака, словно его сон близился к концу. Но хотя видение и гасло, он все еще слышал этот повелительный голос, гремевший в мозгу: "Ты больше не боишься, Джезерак. Ты больше не боишься". Он боролся, пробуждаясь, подобно ныряльщику, выплывающему к поверхности воды из океанских глубин. Ярлан Зей исчез, но наступило странное безвластие; голоса, которые он знал, но не мог припомнить, ободряющие говорили с ним, и он чувствовал поддержку дружеских рук. Затем, словно стремительный рассвет, потоком нахлынула реальность. Он открыл глаза и увидел Элвина, Хилвара и Джерейна, в тревоге стоявших. Но он не обратил на них внимания; его сознание было полностью захвачено окружающим чудом - панорамой лесов и рек и голубым сводом открытого неба.

Она знала теперь, что не потеряла Элвина, ибо он никогда и не принадлежал. Принимая это знание, она начала освобождаться от власти тщетных сожалений. Элвин едва замечал любопытные или перепуганные взгляды сограждан, пока шествовал со своей свитой по знакомым улицам. Он выстраивал в уме доводы, в которых, возможно, возникнет нужда, и представлял свою историю в наиболее выигрышном свете. Время от времени он убеждал себя, что нисколько не беспокоится и по-прежнему владеет ситуацией. В вестибюле они ждали всего несколько минут, но для Элвина этого было достаточно, чтобы призадуматься: если он не боится, то почему же столь странно подкашиваются его ноги. Это ощущение он испытал и раньше, когда заставил себя преодолеть последний подъем на далеком холме в Лисе. С этого холма Хилвар показал ему водопад, с его вершины они видели световую вспышку, завлекшую их в Шалмирану.

До последнего момента Элвин не был уверен в том, что сможет доставить корабль в город сквозь экраны, ограждавшие небо Диаспара от внешнего мира. Небосвод города, как и все прочее, был искусственным - по крайней мере частично. Ночь, с ее звездным напоминанием обо всех потерях Человека, не имела права вторгнуться в город; он был защищен также от бурь, иногда бесновавшихся в пустыне и заполнявших небо движущимися стенами песка. Невидимые стражи пропустили Элвина; когда внизу показался Диаспар, он осознал, что вернулся домой. Как бы ни влекла его Вселенная со своими тайнами, Элвин родился здесь и принадлежал этому месту. Оно никогда не будет его удовлетворять, и все же он всегда будет возвращаться. Ему пришлось преодолеть половину Галактики, чтобы постичь эту простую истину. Толпа собралась еще до посадки корабля, и Элвин призадумался над тем, как встретят его сограждане. Наблюдая за ними на обзорном экране, он, еще не открыв люк, мог с легкостью читать выражение их лиц. Преобладающей эмоцией было любопытство - для Диаспара вещь сама по себе новая.

Он не понимал, в какой именно точке пространства и времени он пребывает. Путешествие близилось к концу; стены туннеля больше не проносились мимо с головокружительной скоростью. Ярлан Зей заговорил с требовательностью и властностью, которых до того не - Прошлое позади; мы сделали свое дело, во благо или во вред, и с этим покончено. Когда ты был создан, Джезерак, тебе были внушены страх перед внешним миром и желание постоянно оставаться в городе, которые ты делишь со всеми прочими диаспарцами. Теперь ты знаешь, что этот страх беспочвенен, что он искусственно внушен. Я, Ярлан Зей, вдохнувший его в тебя, теперь освобождаю тебя от его оков. Понимаешь ли ты. На этих последних словах голос Ярлана Зея становился все громче и громче, постепенно сотрясая все окружающее. Подземная машина, в которой они неслись, расплылась и затрепетала вокруг Джезерака, словно его сон близился к концу.

Это не мое решение, - пояснила Серанис, - и ты недооцениваешь силу рассудка, если думаешь, что барьеры, удерживающие твой народ в городе, непробиваемы. Впрочем, мы не хотим удерживать тебя здесь насильно, но если ты вернешься в Диаспар, мы должны будем стереть все воспоминания о Лисе из твоего сознания. - Она на миг заколебалась. - Ранее этого никогда не делалось: все твои предшественники остались. Этот выбор был неприемлем для Элвина. Он хотел изучить Лис, узнать все его тайны, выяснить, чем он отличается от его родины, но не менее решительно он был настроен вернуться в Диаспар, чтобы доказать друзьям, небеспочвенность своих мечтаний. Он не понимал причин этой тяги к секретности, но даже поняв их, он бы не изменил своего поведения. Он сообразил, что должен выиграть время или как-нибудь убедить Серанис, что невыполнимости ее требований. - Хедрон знает, где я, - сказал .

113 Share

Cazzone significato

К этому времени он преодолел такое количество всевозможных препятствий, что еще одно дела не меняло. С тех пор как он оставил Диаспар, он узнал такое количество всего, что с этим огромным знанием пришла и уверенность, граничащая с высокомерием. Кроме того, теперь у него был могущественный, хотя и не совсем надежный союзник. Лучшие умы Лиза не смогли противостоять его планам. Трудно сказать почему, но Олвин был уверен, что у Диаспара дела пойдут не. Под этой уверенностью были, конечно, и рациональные основания, но в целом она держалась на чем-то таком, что выходило за пределы рационального,-- это вера в свое предназначение медленно, но упрямо укреплялась в сознании Олвина. Загадка его происхождения, успехи в достижении такого, что не удавалось еще ни одному человеку, новые перспективы, открывавшиеся перед ним, и то, что его не смогли остановить никакие препятствия,-- все это только укрепляло его самоуверенность. Вера в собственную судьбу была одним из наиболее ценных даров, доставшихся Человеку, но Олвин не знал, сколь многих эта вера привела к полной катастрофе. -- Олвин, -- обратился к нему предводитель городских прокторов, -- у нас есть приказ следовать за тобой, куда бы ты ни направился, -- до тех пор пока Совет не заслушает твое дело и не вынесет свой вердикт. -- И в чем же меня обвиняют.

Мы говорили о тебе, - сказала она, не поясняя, кто это "мы", и как проходил разговор. - Если ты вернешься в Диаспар, о нас узнает весь город. Ты окажешься не в силах сохранить нашу тайну, даже если пообещаешь молчать. - А зачем вам нужно ее хранить. - спросил Элвин. - Без сомнения, для обоих наших народов будет лучше встретиться Серанис выглядела недовольной. - Мы так не думаем, - сказала. - Если открыть путь, нашу страну заполонят любопытные бездельники и искатели сенсаций. Пока что лишь лучшие из ваших людей смогли добраться Этот ответ источал такое неосознанное и притом основанное на ложных предположениях превосходство, что Элвин почувствовал, как раздражение постепенно вытесняет былое беспокойство.

Спросил Тут же его охватило безошибочное "мертвое" чувство, вызванное полной блокировкой всех звуков при попадании в такую зону. Голос Компьютера, теперь странно безжизненный и зловещий, - Теперь нас никто не услышит. Говори, что ты хотел сообщить. Элвин бросил взгляд на робота: тот не сдвинулся с места. Возможно, робот ничего не подозревал, и Элвин совершенно ошибался, воображая, что у того есть собственные замыслы. Он, может быть, последовал за ним в Диаспар как верный, доверчивый слуга, и тогда действия Элвина выглядели как проявление недоверия и неблагодарности. - Ты слышал, как я повстречал этого робота, - начал Элвин. - Он может обладать бесценными сведениями о прошлом, вплоть до тех времен, когда знакомый нам город еще не существовал. Не исключено, что он в состоянии рассказать нам о других мирах, помимо Земли, ибо сопровождал Учителя в его странствиях.

Он подумал о тех роковых контактах, которые люди имели с другими расами на далеких планетах. Здесь он встречался с представителями собственного рода - но насколько разошлись они в течение долгих эпох, пока их страны были изолированы друг от друга. Делегация остановилась в нескольких шагах от Элвина. Ее предводитель улыбнулся, протянув руку в старинном жесте дружелюбия. - Мы решили, что лучше будет встретить тебя здесь, - сказал. - Наше обиталище слишком отлично от Диаспара, и прогулка от станции дает гостям шанс акклиматизироваться. Элвин принял протянутую руку, но был слишком удивлен, чтобы ответить. Теперь он понимал, почему прочие жители совершенно игнорировали .

У Джезерака создалось безошибочное впечатление, что робот разыскивает нечто - хотя он не мог представить, что. Затем сверкающая искра вдруг взмыла над пустыней и зависла метрах в трехстах от земли. И тут же Элвин вздохнул - удовлетворенно и радостно. Он мельком взглянул на Джезерака, словно говоря: "Вот. " Вначале Джезерак, не зная, чего следует ожидать, стоял в растерянности. Потом, едва веря своим глазам, он увидел, как над пустыней медленно встает облако пыли. Нет ничего страшнее, чем увидеть движение там, где оно, казалось бы, совершенно невозможно. Но когда песчаные дюны начали расползаться, Джезерак уже потерял способность к удивлению или страху.

Знаешь, мне кажется, что это -- мир, который как бы сошел с ума. Когда-то, возможно, он весь был большим таким садом или парком, но потом его забросили, и природа снова взяла. Когда вся эта звездная система была обитаема, он просто не мог быть таким, как. Олвин ничуть не сомневался в правоте Хилвара. Действительно, чувствовалось что-то зловещее и враждебное тому порядку и всей той правильности, на которых зиждились Лиз и Диаспар, в этой вот биологической анархии внизу, под. Миллиард лет здесь бушевала непрекращающаяся битва. И конечно, было бы проявлением мудрости опасаться тех, кто в ней выжил. Сторожко пробирались они в своем корабле вдоль обширного, ровного плато -- такого однообразного, что уже само это немедленно поставило их перед загадкой. Плато оказалось обрамлено более высокой местностью, сплошь заросшей деревьями, о высоте которых можно было только догадываться -- стояли они так тесно и были так погружены в подлесок, что стволов просто не было .

468 Share

Cazzone significato

Все остальное было снесено движением, и обнажился упрямый корпус, который не поддался ни времени, ни разрушительным силам природы. Вместе с Хилваром Олвин ступил в раскрывшийся шлюз и обернулся к застывшим, потерявшим дар речи сенаторам. Его очень интересовало, о чем они сейчас думают, о чем, в сущности, думает сейчас весь Лиз. Выражение на лицах сенаторов, однако, было таким, что казалось -- им в этот момент вообще не до того, чтобы над чем-то размышлять. -- Я отправляюсь в Шалмирейн и возвращусь в Эрли что-нибудь через часок,-- сказал Олвин. -- Но это только начало, и, пока я буду там, мне хотелось бы, чтобы вы поразмыслили над одним обстоятельством. Дело в том, что это -- не какой-то обычный флайер, на которых люди когда-то путешествовали в пределах своей планеты. Это -- космический корабль, один из самых быстрых, которые когда-либо были построены. Если вам интересно узнать, где,я его обнаружил, то вы можете найти ответ в Диаспаре. Но для этого вам придется отправиться туда самим, потому что Диаспар никогда не придет к вам первым.

И он тотчас же осознал, что же тут, собственно, происходит. -- Таким город был много тысяч лет назад, -- сказал он Хедрону. -- Мы словно бы движемся назад по реке времени. -- Весьма красочный, но вряд ли самый точный способ отразить то, что здесь сейчас творится,-- ответил Шут. -- На самом-то деле монитор просто вспоминает ранний облик города. Когда в прошлом производились какие-то модификации, ячейки памяти не просто освобождались. Хранившаяся в них информация перекачивалась во вспомогательные запоминающие устройства, чтобы по мере надобности ее можно было вызывать снова и. Я настроил монитор на анализ именно этих узлов -- со скоростью в тысячу лет в секунду. И сейчас мы видим с тобой Диаспар таким, каким он был полмиллиона лет. Но только, чтобы заметить какие-то действительно существенные перемены, нам придется отодвинуться во времени на куда большую дистанцию.

Не знаю, что мне еще сказать. Какое-то мгновение Хедрон -- Хедрон, которого больше не существовало, если не принимать во внимание калейдоскоп электрических зарядов в ячейках памяти города -- еще смотрел на Олвина -- с неприязнью и, похоже, с грустью. После чего экран снова опустел. Когда изображение Хедрона исчезло, Олвин долго еще оставался недвижим. Ни разу за все прошедшие годы он не вглядывался в себя так, как сейчас, потому что не мог не согласиться с той правдой, что прозвучала в словах Хедрона. Когда это, спрашивается, было, чтобы он остановился, отложил в сторону все свои планы, все свои авантюры, чтобы задуматься -- а как все это повлияет на судьбу его друзей. Пока что он доставлял им только беспокойство, но вот вскоре может присовокупить к этому и нечто куда более худшее -- и все из-за своей ненасытной любознательности н настойчивого стремления постичь то, что не должно быть постигнуто человеком. Хедрона он не любил. Эксцентрическая натура Шута как-то не располагала к более теплым отношениям, даже если бы Олвин к ним и стремился.

Если она не окажется слишком большой. Некоторые планеты, как мне приходилось слышать, так велики, что гуманоидная жизнь на них не может существовать - люди сломались бы под собственной тяжестью. - Здесь такое вряд ли возможно: я уверен, что абсолютно вся система - рукотворная. Во всяком случае, мы сможем разглядеть из космоса, есть ли где-нибудь города и дома. Хилвар указал на робота. - Задача решена за. Не забывай: наш проводник уже был. Он ведет нас к своему дому, - и я очень хотел бы знать, что он сам обо всем этом думает. Этот вопрос интересовал и Элвина. Но неужели можно было подумать, что робот испытывает нечто похожее на человеческие чувства, возвращаясь к древнему дому Учителя спустя все эти бездны времени.

Как всегда, не терпится. - сказал. - Не знаю, стоит ли обращать внимание на мои догадки, но, думаю, они примут решение запечатать Гробницу Ярлана Зея, чтобы никто больше не смог повторить твое путешествие. Тогда Диаспар останется, как и был, недосягаемым для внешнего мира. - Этого-то я и боялся, - сказал Элвин с горечью. - А ты все еще надеешься не допустить такого оборота Элвин ответил не сразу; он знал, что Джезерак прочел его мысли, но, по крайней мере, наставник не мог предугадать его планов, поскольку таковых и не. Наступил момент, когда оставалось только импровизировать и осваивать каждую новую ситуацию по мере ее развития. - А ты обвиняешь .

Вдруг сбоку, из-за деревьев послышались пронзительные возгласы, и несколько небольших, возбужденных существ высыпало из зарослей и сгрудилось вокруг Элвина. Тот остановился в полном изумлении, отказываясь верить своим глазам. Это было нечто утерянное его миром столь давно, что перешло в сферу мифологии. Так некогда начиналась жизнь: эти шумные, привлекательные существа были человеческими детьми. Элвин разглядывал их с удивлением и неверием - и с каким-то другим малопонятным чувством, щемившим сердце. Не существовало более яркого свидетельства его удаленности от знакомого ему мира. Диаспар оплатил цену бессмертия - и оплатил ее полной мерой. Они остановились перед большим зданием. Оно располагалось посреди села; ветер развевал зеленый вымпел на флагштоке его круглой башенки. В дом вошли только Элвин и Джерейн.

844 Share

Cazzone significato

В деревушке глядеть было особенно не на что, но он не торопился. Когда они снова двинулись в путь, Элвин не замедлил задать Хилвару множество вопросов. Он не мог представить себе природу любви в телепатическом обществе, и, выждав для приличия, затронул эту тему. Хилвар охотно пустился в объяснения, хотя Элвин подозревал, что заданный им вопрос заставил его друга прервать долгое и нежное мысленное прощание. В Лисе, судя по всему, любовь начиналась с мысленного контакта; могли пройти месяцы и годы прежде чем пары встречались в действительности. Таким образом, не оставалось места для ложных впечатлений и обоюдных обольщений. Двое, сознания которых были взаимно открыты, не могли иметь тайн друг от друга. При попытке скрыть что-либо партнер сразу узнал бы об Только весьма зрелый и уравновешенный рассудок мог позволить себе такую честность; только любовь, основанная на абсолютном бескорыстии, могла ее выдержать.

Дверь в комнату, где шло заседание, была заперта, и лишь спустя некоторое время Хилвар смог привлечь к себе внимание. Сознание Сенаторов, видимо, было настолько загружено, что пробиться в их совещание стоило большого труда. Затем двери неохотно отворились, и Элвин продвинул своего робота прямо в Узрев парящего робота, трое Сенаторов окаменели в своих креслах, но на лице Серанис промелькнул лишь слабый след удивления. Либо Хилвар уже успел предупредить ее, либо она ожидала появления Элвина рано или поздно. - Добрый вечер, - сказал он вежливо, словно этот подставной визит был самым естественным явлением в мире. - Я решил вернуться. Их изумление явно превысило ожидания Элвина. Первым опомнился один из Сенаторов, молодой человек с седеющей - Как ты попал. - ахнул. Причина его ошеломления была очевидна.

О, да ведь это же -- Арена. -- воскликнул Хедрон. -- Я прекрасно помню, какой шум поднялся, когда мы решили от нее избавиться. Ареной почти не пользовались, но, знаешь, огромное число людей испытывало к ней теплые Теперь монитор вскрывал пласты своей памяти с куда большей быстротой. Изображение Диаспара проваливалось в прошлое на миллион лет в минуту, и перемены совершались так стремительно, что глаз просто не мог за ними уследить. Олвин отметил, что изменения в облике города происходили, похоже, циклично: бывали длительные периоды полного равновесия, затем вдруг начиналась горячка перестройки, за которой следовала новая пауза. Все происходило так, как если бы Диаспар был живым существом, которому после каждого взрывообразного периода роста требовалось собраться с силами. Несмотря на все эти перемены, основной рисунок города не менялся. Да, здания возникали и исчезали, но расположение улиц представлялось вечным, а Парк все так же оставался зеленым сердцем Диаспара. Олвин прикинул, насколько далеко может простираться память монитора.

По наклону пола Олвин догадался, что вездеход направляется куда-то вниз, в глубь земли. Надо думать, Коллистрон знает, что делает, и таков именно и есть путь, ведущий к дому. И все же -- какая жалость, что:. -- Послушай-ка, Коллистрон,-- неожиданно нарушил молчание Олвин,-- а почему это мы движемся не кверху. Ведь никто никогда не видел Хрустальную Гору снаружи. Вот чудесно было бы -- выйти на одном из ее склонов, поглядеть на землю и небо. Мы ведь черт-те сколько пробыли под поверхностью. Еще не докончив фразы, он каким-то образом уже понял, что говорит что-то неладное. Алистра придушенно вскрикнула, внутренность капсулы как-то странно заколыхалась -- так колышется изображение, рассматриваемое сквозь толщу воды,-- и через металл окружающих его стенок Олвин на краткий миг снова увидел тот, иной мир. Две реальности, похоже, боролись друг с другом -- отчетливее становился то один мир, то .

Если он и был взволнован или удивлен, то хорошо это скрывал -- настолько хорошо, что Алистра даже испытала некоторое разочарование. Ей представлялось, что до сих пор в городе никогда не происходило ничего столь же важного и необычного, и деловой подход Джизирака как-то несколько охладил ее пыл. Когда она закончила свое повествование, Джизирак задал ей несколько вопросов и намекнул, не выразив этого в каких-то определенных выражениях, что она, возможно, просто ошиблась. Какие у ней были причины полагать, что Олвин и в самом деле покинул город. Может быть, над ней просто подшутили. То обстоятельство, что во всем этом оказался замешан Хедрон, делало такое предположение в высшей степени правдоподобным. Быть может, вот в этот самый момент Олвин, скрываясь где-то в Диаспаре, тихонько посмеивается над. Единственный определенный ответ, которого она добилась от Джизирака, состоял в том, что он наведет справки и в течение дня свяжется с. А она тем временем не должна тревожиться, -- и было бы лучше всего, если бы она никому ничего не рассказывала о происшедшем. Нет никакой надобности сеять панику по поводу инцидента, который, вполне возможно, разъяснится в течение ближайших нескольких часов.

Проницательно спросил Хилвар. -- О. -- без всяких колебаний ответил Джизирак. -- Меня при одной мысли об этом в дрожь кидает. Но, видите ли, я отдаю себе отчет в том, что мы были не правы, не правы абсолютно, когда считали Диаспар миром, вполне достаточным для человека, и логика подсказывает мне, что что-то должно быть предпринято, чтобы исправить эту ошибку. Но вот на эмоциональном уровне я все еще не способен покинуть город. Возможно, именно таким я и останусь навсегда. Джирейн же считает, что сможет добиться, чтобы многие из нас посетили Лиз, и я полон решимости помочь ему в его эксперименте.

806 Share

Cazzone significato

Ничего иного он и помыслить себе не. -- Проблема, волнующая тебя, очень стара,-- говаривал Джизирак Олвину. -- Но ты удивишься, узнав, какое множество людей принимает этот мир как нечто само собой разумеющееся -- и до такой степени, что проблема эта никогда не только пе тревожит их, но и в голову-то им не приходит. Верно, было время -- человечество занимало пространство, бесконечно большее, нежели этот город. Отчасти ты знаком с тем, чем была Земля до той поры, пока не восторжествовала пустыня и не исчезли океаны. Видеозаписи, которые ты так любишь,-- они из самых ранних, какие только есть в нашем распоряжении. Они -- единственные, на которых Земля запечатлена в том виде, в каком она была до появления Пришельцев. Не могу себе представить, чтобы записи эти оказались известны заметному кругу людей.

Но это все не имело уже никакого значения. Чудо исцеления свершилось, и врата в храм знания широко распахнулись перед ним, маня войти в. Но он тут же припомнил предостережение Центрального Компьютера и спросил тревожно: -- А как насчет моральных возражений, которые были у тебя по поводу отмены приказа Мастера. -- Я выяснил, почему он был отдан. Когда вы в деталях узнаете его жизнь -- а теперь вы сможете это сделать,-- то увидите, что ему приписывали массу чудес. Его паства верила в него, и эта вера многое добавила к его силе. Но, разумеется, все эти чудеса имели простое объяснение -- если они вообще происходили. Мне представляется удивительным, что люди, во всех остальных отношениях вполне разумные, позволяли надувать себя подобным образом.

Как я могу встретиться с. - спросила Алистра, решив, что вопрос с мониторами выяснит, когда доберется до. - Я не могу сказать тебе без разрешения Совета. Дело приобрело совершенно неожиданный, даже смущающий оборот. В Диаспаре почти не было мест, запрещенных для посещения. Алистра была вполне уверена, что Элвин не получал разрешения у Совета, а это могло значить только одно - ему помогает еще более высокий авторитет. Совет правил Диаспаром, но сам Совет мог быть превзойден высшей силой - почти безграничным интеллектом Центрального Компьютера. Невольно хотелось думать о Центральном Компьютере как о чем-то живом, находящемся в одном месте, хотя в действительности он был суммой всех машин Диаспара. Даже не будучи живым в биологическом смысле, он несомненно обладал осведомленностью и самосознанием не меньшими, чем человек.

Джизирак устроился поудобнее в глу бине материализованного им кресла. Ситуация складывалась интересная, и ему хотелось -- проанализировать ее со всей возможной полнотой. Многого узнать он, однако, не мог -- разве только Хедрон проявил бы желание помочь. Ему стоило бы предвидеть, что в один прекрасный день Олвин познакомится с Шутом -- со всеми непредсказуемыми последствиями этого знакомства. Если не считать Олвина, Хедрон был единственным во всем городе, кого можно было бы назвать человеком эксцентричным, но даже и эта особенность его личности была запрограммирована создателями Диаспара. Давным-давно было найдено, что без своего рода преступлений или некоторого беспорядка Утопия вскоре стала бы невыносимо скучна. Преступность, однако, в силу самой логики вещей не могла существовать даже на том оптимальном уровне, которого требовало социальное уравнение. Если бы она была узаконена и регулируема, то перестала бы быть преступностью, Решением проблемы, которое нашли создатели города, решением с первого взгляда наивным, но, строго говоря, очень тонким, было учреждение роли Шута. На протяжении всей истории Диаспара можно было бы насчитать меньше ста человек, чье интеллектуальное достояние делало их пригодными для этой необычной роли, Они обладали определенными привилегиями, которые защищали их от последствий их шутовских выходок, хотя были и такие Шуты, что переступили некую ограничительную линию и заплатили за это единственным наказанием, которому мог подвергнуть их Диаспар,-- их отправляли в будущее прежде, чем истекал срок их очередного существования.

Управиться с контейнерами, однако, удалось лишь после некоторой практики: как только он пробовал круто сменить направление, его груз, казалось, заражался упрямством и изо всех сил старался вернуть Элвина к начальному курсу, пока тот не преодолевал его момент Когда Хилвар подтянул все ремни и нашел, что все в порядке, путешественники медленно зашагали по долине. Оглянувшись, Элвин с грустью увидел, как их глайдер двинулся задним ходом и исчез из виду; интересно, сколько времени должно пройти, прежде чем можно будет опять расслабиться в его комфортабельном кресле. Тем не менее восхождение было очень приятным. Солнце слегка согревало их спины, вокруг открывались все новые и новые виды. Они шли по прерывистой, время от времени вообще исчезавшей тропе. Хилвар, однако, умудрялся точно находить дорогу даже там, где Элвин совершенно терялся. Он спросил у Хилвара, кем проложена эта дорога. Оказалось, что среди холмов обитало много небольших животных; некоторые жили сами по себе, а некоторые - примитивными сообществами, во многих чертах напоминавшими человеческую цивилизацию. Некоторым из них удалось даже научиться использованию огня и орудий труда.

Но она еще не потерпела поражения, и вскоре произошло то, чего Элвин опасался, но сделал заранее все, чтобы оказать противодействие. В его сознании теперь сражались две отдельные личности. Одна из них умоляла робота опустить его на землю. Подлинный же Элвин ждал, затаив дыхание и лишь слегка сопротивляясь силам, с которыми, как он знал, бороться невозможно. Он рисковал: нельзя было заранее предвидеть, подчинится ли его ненадежный союзник только что полученным сложнейшим приказам. Ни при каких обстоятельствах, сказал он роботу, ты не должен слушаться последующих команд, пока я не буду в безопасности в Диаспаре. Таков был приказ. Если он будет исполнен, то, значит, Элвин вывел свою судьбу из пределов человеческой досягаемости.

Video shemale gratis

About Tygozshura

Шалмирана. Так она еще существует.

Related Posts

193 Comments

Post A Comment