Arwen gold first dap

564 Share

Arwen gold first dap

Олвин начал мало-помалу обращать внимание на окружающее и, в силу своего разумения, разбираться в устройстве невообразимо древнего экипажа, в котором ему довелось путешествовать. Олвина совершенно не поразило и не показалось в особенности странным то обстоятельство, что эта погребенная под-землей транспортная система все еще совсем исправно действует после столь невообразимо долгого перерыва. Ее характеристик не было в запоминающих устройствах городских мониторов, но, должно быть, где-то еще сохранялись аналогичные цепи, предохранившие ее от изменений и разрушения. И тут он впервые увидел индикаторное табло, составляющее часть переборки. На нем горела короткая, но такая ободряющая надпись: ЛИЗ. 35 минут. Пока он разглядывал эту надпись, число сменилось на 34. По крайней мере, это была полезная информация -- хотя, поскольку он не имел ни малейшего представления о скорости машины, она ничуть не прояснила для него вопрос о расстоянии до неведомого города. Стены туннеля сливались в однородную серую массу, и единственным признаком движения была совсем слабенькая вибрация, которой ему бы и не заметить, если бы он не стал с особенным вниманием вживаться в окружающее.

Великие, - сказало существо. - С планет вечного дня. Они придут. Учитель обещал. Эти слова ничего не проясняли. Но прежде чем Элвин смог продолжить свой допрос, снова вмешался Хилвар. Его расспросы были столь терпеливы, полны сочувствия и в то же время глубоки, что Элвин предпочел не прерывать их, несмотря на свое нетерпение. Он не желал признавать, что Хилвар интеллектуально превосходит .

Здесь холодно. Очень ло быть, ей еще ни разу в жизни не приходилось сталкиваться с настоящим холодом, и Олвин почувствовал себя несколько виновато. Ему следовало бы предупредить девушку, чтобы она прихватила с собой какую-нибудь накидку, и потеплее, поскольку обычная, повседневная одежда в Диаспаре была чисто декоративной и в смысле защиты от холода толку от нее не было никакого. Поскольку испытываемые Алистрой неприятные ощущения целиком лежали на его совести, он молча передал ей свой плащ. Галантности в этом не было и следа -- равенство полов уже слишком долго было абсолютно полным, чтобы такие условности еще имели право на существование. Озябни он -- Алистра отдала бы ему свой плащ, и он принял бы эту помощь как нечто само собой разумеющееся. Ветер подталкивал их в спину, идти было даже приятно, и вскоре они добрались до конца туннеля. Широкая решетка из резного камня преградила им путь -- и кстати, поскольку они стояли теперь над пустотой.

Теперь-то от них не было никакого проку, подумал Олвин, если бы Пришельцы и вернулись. Но почему же они так и не возвратились. Впрочем, это была только еще одна мучительная загадка, а у него и так уже накопилось полным-полно тайн, в которые предстояло проникнуть. Искать новые не было ровно никакой необходимости. В нескольких ярдах от берега среди всяких мелких обломков они обнаружили небольшое чистое пространство. Его покрывали сорняки; почерневшие и спекшиеся от невообразимого жара, при приближении людей они стали рассыпаться в пыль, пачкая им ноги угольно-черными полосами. В центре пустого пространства стоял металлический треножник, прочно укрепленный в грунте. Треножник этот нес на себе кольцо, несколько наклоненное таким образом, что его ось упиралась в неведомую точку небосвода где-то на полпути между горизонтом и зенитом. На первый взгляд казалось, что кольцо это ничего в себе не заключало.

Он уселся на него и стал ждать продолжения. -- Ты, разумеется, прав,-- последовал отклик. -- Но это только часть ответа, и, в сущности, очень незначительная часть. До сих пор тебя окружали дети твоего возраста, а они не осведомлены об истине. Все они вскоре вспомнят свое прошлое -- они, но не. Поэтому мы должны подготовить тебя, чтобы ты смог посмотреть фактам в лицо. Ибо вот уже более миллиарда лет, Олвин, человеческая раса живет в этом городе. С тех пор как пала Галактическая Империя, а пришельцы возвратились на свои звезды, это -- наш мир За стенами Диаспара нет ничего, кроме пустыни, о которой повествуют наши легенды.

В глазах у него притаилось выражение загнанного зверя, а голос звучал так, словно у него уже не оставалось времени на разговоры. -- Это запись, Олвин,-- начал. -- Ее можешь просмотреть только ты, и я разрешаю тебе использовать то, что ты сейчас узнаешь, как только тебе заблагорассудится. Мне уже все равно. Когда я возвратился в усыпальницу Ярлана Зея, то обнаружил, что Алистра, оказывается, следила за нами. Надо думать, она сообщила Совету, что ты покинул Диаспар и что я тебе в этом помог. Очень скоро прокторы начали меня искать, и я решил уйти в подполье. Я к этому привык, мне уже приходилось поступать точно так же, когда некоторые мои шутки не встречали понимания.

499 Share

Arwen gold first dap

Прямо на глазах звезды уходили в нее и пропадали, точно падающие в воду искры. Корабль двигался намного быстрее света и, насколько Элвин мог понять, уже покинул знакомое пространство Солнца и Земли. Когда сильнейший рывок последовал в третий раз, сердце Элвина почти замерло. Странное помутнение зрения было теперь вполне явственным: все окружающее на миг исказилось до неузнаваемости. Вдруг в необъяснимом озарении Элвин понял суть этого искажения. Оно было реальным, а не иллюзорным. Каким-то образом, прорываясь через тонкую пленку Настоящего, он улавливал изменения, происходящие в окружающем пространстве. В тот же миг шелест генераторов перешел в рев, потрясший корабль - звук, вдвойне впечатляющий, ибо Элвин впервые слышал протестующий крик машин. И на этом все закончилось; в ушах, казалось, звенела тишина. Огромные генераторы сделали свое дело; до конца путешествия они не понадобятся.

Сила, отшвырнувшая его волю, была даже большей, чем он рассчитывал, и он понял, что много скрытых сознаний помогали Серанис. Беспомощно Элвин побрел обратно к дому, на один тягостный момент решив, что план провалился. Затем грянула вспышка стали и хрусталя, и металлические руки стремительно сомкнулись на. Его тело отбивалось от них, как он и предвидел, но борьба была бесполезной. Земля ушла вниз, и он успел заметить Хилвара, окаменевшего от изумления, с глупой улыбкой на лице. Робот нес его в четырех метрах над землей со скоростью, намного превышавшей скорость бегущего человека. Серанис мгновенно поняла его уловку и на время ослабила контроль; его усилия освободиться затихли. Но она еще не потерпела поражения, и вскоре произошло то, чего Элвин опасался, но сделал заранее все, чтобы оказать противодействие. В его сознании теперь сражались две отдельные личности.

Как правило, его редкие заседания были пустой формальностью, поскольку все текущие дела решались через видеосвязь и, в случае необходимости, беседой председателя Совета с Центральным Компьютером. Большинство из членов Совета Олвин знал в лицо, и присутствие такого числа знакомых придало ему уверенности, Как и Джизирак, эти люди не казались настроенными враждебно, они были всего-навсего изумлены и сгорали от нетерпения. В конце концов, все они были носителями здравого смысла. Они могли испытывать раздражение от того, что кто-то доказал им, что они ошибаются, но Олвину не верилось, что они затаили против него недоброжелательство. Когда-то такой вот вывод мог оказаться чересчур поспешным, однако человеческая природа в некотором смысле улучшилась. Они выслушают его безо всякой предвзятости, но вся штука-то была в том, что как раз их мнение и не имело решающего значения. Его, Олвина, судьей будет не Совет. Им станет Центральный Компьютер. Не было никаких формальностей. Председатель объявил заседание открытым и повернулся к Олвину.

Или же она все-таки могла существовать. -- Конечно, в этой идее с точки зрения биологии нет ничего абсурдного,-- сказал Хилвар, когда Олвин задал ему этот вопрос. -- Жизнь, конечно, не может изначально возникнуть в безвоздушном пространстве, но она вполне в состоянии развиться в формы, способные в нем выжить. Надо полагать, во Вселенной такое происходило многие миллионы раз -- когда обитаемые планеты теряли вдруг свою атмосферу. -- Значит, по-твоему, в вакууме могут существовать и разумные формы жизни. Но разве они не смогли бы обезопасить свою планету от потери воздуха. -- Если это произойдет -- я имею в виду катастрофу с атмосферой -- уже после того, как они достигнут достаточно высокой стадии развития, чтобы предотвратить. Но вот если атмосфера улетучится, когда они еще находятся на примитивной стадии развития, им придется либо приспособиться, либо исчезнуть. После же адаптации они вполне могут достигнуть весьма высокого уровня интеллектуального развития. В сущности, это даже неизбежно: их изобретательность будет исключительно велика.

Кое-какие их виды даже сами открыли -- или были кем-то этому обучены -- науку использования примитивных орудий и огня. Олвину и в голову бы не пришло, что такие существа могут проявить по отношению к ним какое-то недружелюбие. И он и Хилвар принимали такой порядок вещей как нечто совершенно естественное: на земле прошло слишком много времени с тех пор, как кто-то мог бы бросить вызов Человеку -- высшему существу. Они поднимались уже, должно быть, с полчаса, когда Олвин впервые обратил внимание на слабый, чуть реверберирующий шепот. Источника его он никак не мог установить, потому что звук этот исходил как бы отовсюду. Он слышался непрерывно, и, по мере того как ландшафты перед ними распахивались все шире и шире, звук становился громче. Олвин непременно спросил бы Хилвара, что это такое, да только оказалось, что дыхание следует беречь для более существенных целей. Здоровье у Олвина было отменное. В сущности, за всю свою жизнь он и часа не проболел.

Но постепенно, в течение веков, он развился в независимую культуру, по своему уровню превосходившую едва ли не все, что когда-либо было создано человечеством. Это была культура, основанная главным образом на прямом использовании умственной энергии, что отличало ее от других обществ, все более и более опиравшихся на машины. Тысячелетиями росла пропасть между Лисом и городами, развивавшимися в различных направлениях. Мост через нее был наведен лишь во времена великого кризиса: когда Луна падала, ее уничтожение осуществили именно ученые Лиса. То же было при обороне Земли от Пришельцев, отбитых в последней битве при Это великое испытание исчерпало силы человечества: один за другим города умирали, и пустыня накатывалась на. С уменьшением населения началась миграция, превратившая Диаспар в последний и величайший из городов. Большинство перемен не коснулось Лиса, но он должен был выдержать собственную битву - битву с пустыней. Естественный барьер из гор не разрешал всех трудностей, и прошло много веков, прежде чем огромный оазис был надежно огражден. Здесь картина была нечеткой; вероятно, Элвину умышленно не дали понять, каким образом Лис получил ту фантастическую вечность, которая была также обретена и Диаспаром.

872 Share

Arwen gold first dap

На протяжении столетий энергия горения давала жизнь миру, но и она оказалась превзойдена, и с каждой такой переменой старые машины предавались забвению, а их место занимали новые. Очень медленно, в течение тысячелетий, люди приближались к идеальному воплощению машины -- воплощению, которое когда-то было всего лишь мечтой, затем -- отдаленной перспективой и, наконец, стало реальностью: НИ ОДНА МАШИНА НЕ МОЖЕТ ИМЕТЬ ДВИЖУЩИХСЯ ЧАСТЕЙ Это был идеал. Чтобы достичь его, человеку, возможно, потребовалось сто миллионов лет, и в момент своего триумфа он навсегда отвернулся от машины. Она достигла своего логического завершения и отныне уже сама могла вечно поддерживать свое собственное существование, верно служа Человеку. Олвин больше не спрашивал себя, какие же из этих не издающих ни звука белых сооружений были Центральным Компьютером. Он знал, что гигантская машина вбирает их все, а сама простирается далеко за пределы этого вот помещения, ибо включает в себя и все остальные машины, имеющиеся в Диаспаре,-- движущиеся и неподвижные. Его собственный мозг был суммой многих миллиардов отдельных клеток, собранных в пространстве размерами всего в несколько дюймов, а физические элементы Центрального Компьютера были рассеяны по всему пространству Диаспара, В этом же зале могла располагаться не более чем коммутационная система, с помощью которой мириады отдельных частей Компьютера подключались друг к другу. Не очень представляя себе, куда же теперь направиться, Олвин смотрел вниз, на огромные пологие дуги пандусов и на все, что простиралось за. Центральный Компьютер должен знать, что он уже здесь, как он знает обо всем, что происходит в Диаспаре. Олвину оставалось только ждать от него инструкций.

В этих изломанных силуэтах жили сила и горделивость. Олвин долго, изучающе смотрел на них, а затем ввел изображение в блок памяти визуализатора, где оно должно было храниться, пока он экспериментирует с остальной частью картины. И все же что-то ускользало; хотя он никак не мог уразуметь -- что же. Снова и снова пытался он заполнить зияющие провалы пейзажа -- хитроумная аппаратура считывала в его сознании теснящие друг друга образы и воплощала их на стене в цвете. Все впустую. Линии выходили расплывчатыми и робкими, оттенки получались грязноваты и скучны. Когда художнику неведома цель, отыскать ее для него не в состоянии даже самые чудесные инструменты. Олвин оставил свое никуда не годное малеванье и угрюмо вперился в пустой на три четверти прямоугольник, который ему так хотелось заполнить Прекрасным. Прошла минута, потом еще одна. Повинуясь внезапному импульсу, он вдруг удвоил масштаб оставшейся части этюда и переместил ее в центр полотна.

Джизирак, обнаружив, что его ученик, вместо того чтобы бродить в районе границ города, все свое время проводит в Зале Совета, испытал некоторое облегчение, ибо полагал, что уж там-то с Олвином никакой беды не приключится. Эристон и Итания раз-другой навестили его комнату, убедились, что сын отсутствует, и не придали этому значения. Что же касается Алистры, то она оказалась более настойчивой. Для собственного же спокойствия ей следовало бы пожалеть, что она увлеклась Олвином, в то время как перед ней был такой широкий выбор куда более привлекательных вариантов. Поиск партнера никогда ее не затруднял. по сравнению с Олвином все ее знакомые мужчины представлялись ничтожествами, отлитыми на один и тот же невыносимо скучный манер. Она не хотела потерять друга без борьбы; отчужденность и безразличие Олвина бросали ей вызов, который она не могла не принять. И все же, вполне вероятно, мотивы, которые ею двигали, были не совсем уж так эгоистичны и диктовались, скорее, чем-то, что походило более на материнское отношение к Олвину, нежели было простым влечением, Конечно, деторождение было забыто жителями города, но великие женские инстинкты оберегания и сочувствия все еще жили. Олвин мог казаться упрямым и слишком уж полагающимся на самого себя, куда как полным решимости идти своим путем, и все же Алистра была способна ощутить его внутреннее одиночество. Обнаружив, что Олвин исчез, она немедленно справилась у Джизирака, что произошло.

Действительно, там не было видно ни полян, ни укрощенных рек, указывающих на присутствие людей. Лишь в одном месте можно было заметить, что человек когда-то все же жил здесь: на расстоянии многих километров над крышей леса, подобно сломанному клыку, выступали одинокие белые руины. Все вокруг было поглощено джунглями. - Нам следовало заняться этим раньше, - сказал как всегда практичный Хилвар, распаковывая снаряжение. - Через пять минут здесь будет темным-темно и к тому же холодно. На траве появились диковинные детали какого-то аппарата. На тонком треножнике возвышался вертикальный шест с грушевидным придатком на конце. Хилвар выдвигал его до тех пор, пока груша не оказалась как раз у них над головами, и дал мысленную команду, не уловленную Элвином. Их маленький лагерь озарился ярким светом. Груша давала не только свет, но и тепло - Элвин кожей ощутил нежное, ласкающее сияние.

Я отведу твоего робота к сенаторам. Ох и расстроятся они, когда Олвин испытал острое чувство возбуждения и радости, когда за Хилваром проследовал в дом. Теперь он встречался с правителями Лиза куда более на равных, нежели. И хотя он и не испытывал к ним никаких мстительных поползновений, все равно приятно было сознавать, что теперь он -- хозяин положения, располагающий силами, истинной мощи которых не представлял себе и Двери комнаты, где происходила конференция, оказались запертыми, и прошло некоторое время, прежде чем Хилвару удалось привлечь внимание находящихся внутри. Сенаторы, казалось, были настолько поглощены своими проблемами, что пробиться в их раздумья представлялось едва ли не безнадежным делом. Но вот стены словно бы неохотно скользнули в стороны, и Олвин быстро вдвинул своего робота в комнату. Трое сенаторов так и застыли в своих креслах, когда робот подплыл к ним, но на лице у Сирэйнис просквозил лишь едва уловимый след удивления. Возможно, Хилвар уже послал ей предупреждение, а может быть, она и сама ожидала, что рано или поздно Олвин возвратится. -- Добрый вечер,-- вежливо произнес Олвин с такой интонацией, будто столь неожиданное и необычное его появление было самым что ни на есть привычным пустяком. -- Я решил все-таки вернуться.

Он был бессмертен. Миллиарды индивидуальных клеток, составлявших его тело, умирали, но перед тем воспроизводили. В течение длительных периодов монстр распадался на огромное количество отдельных клеток, которые жили сами по себе и размножались делением, если для этого были подходящие условия. В этой фазе полип просто не существовал как разумная целостность, наделенная самосознанием. Это тут же напомнило Элвину обычай жителей Диаспара - проводить спокойные тысячелетия в Банках Памяти города. Когда наступало время, некая таинственная биологическая сила собирала вместе рассеянные компоненты, и начинался новый цикл бытия полипа. Он возвращался в сознание, припоминал прежние существования - хотя часто и не вполне отчетливо, поскольку случайные воздействия иногда повреждали клетки, хранившие нежные отпечатки памяти. Вероятно, никакая другая форма жизни не могла бы хранить так долго веру в догматы, позабытые всеми не менее миллиарда лет. В некотором смысле огромный полип был беспомощной жертвой своей биологической природы. Будучи бессмертным, он не мог перемениться и был принужден вечно воспроизводить один и тот же неизменный образ.

896 Share

Arwen gold first dap

Слабая вспышка - и стенка машины закрылась вновь. Элвин не успел поднять руку на прощание, как вдруг длинный цилиндр двинулся. Достигнув туннеля, он уже мчался быстрее бегущего человека. Было время, когда миллионы людей ежедневно отправлялись в такие путешествия в машинах, сходных с этой, снуя между жилищами и скучной работой. С тех давних времен Человек успел изучить Вселенную и вновь вернуться на Землю - завоевав империю и упустив ее из рук. Теперь подобное путешествие совершалось опять, в машине, где легионы позабытых и отнюдь не жаждавших приключений людей чувствовали бы себя как дома. И это было наиболее значительное путешествие, предпринятое представителем рода человеческого за последний миллиард лет. Алистра десяток раз осмотрела Гробницу, хотя и одного было вполне достаточно, чтобы понять: спрятаться там негде. После того, как удивление прошло, она подумала: а что, если она выслеживала в парке не Элвина и Хедрона, а их проекции. Но ведь проекции существовали для того, чтобы материализовавшись в любой нужной точке, избавить человека от необходимости посещать ее лично.

Прямо на глазах у Олвина и Хилвара целый кусок этого сложного, полупрозрачного тела оторвался от целого и тотчас же вслед за этим стремительно распался на дюжину комочков, которые столь же быстро рассеялись в воде. Создание начало распадаться прямо на глазах. Когда оно снова заговорило, голос его оказался неустойчив и понимать его стало куда трудней, чем. -- Начинается следующий цикл,-- выдохнуло оно каким-то дрожащим шепотом. -- Не ожидали его столь. осталось всего несколько минут. стимулирование слишком сильно. долго нам всем вместе не продержаться. Во все глаза глядели Олвин и Хилвар на это существо, испытывая нечто вроде восхищения, смешанного с ужасом. Хотя процесс, происходящий на их глазах, и был совершенно естественным, было не слишком-то приятно наблюдать разумное по всей видимости существо, бьющееся в агонии.

В этой невидимой, лишенной резонанса сфере он ждал, пока его просьба будет исполнена или отвергнута. - Твое обращение включает две проблемы, - ответил Компьютер. - Одна из них моральная, другая - техническая. Этот робот был создан, чтобы повиноваться командам определенного человека. Какое право имею я отменить их, даже если это в моих Элвин ждал подобного вопроса и заготовил на него сразу несколько ответов. - Мы не знаем, в чем именно заключался запрет Учителя, - возразил. - Если ты можешь общаться с роботом, то тебе, вероятно. удастся убедить его, что обстоятельства изменились, и необходимость в молчании отпала.

Известная мудрость в этом, признаться, была, но Олвин расслышал в голосе Хедрона всего лишь нотку страха. Будь иначе, он, возможно, с большим вниманием отнесся бы к доводам здравого смысла, но слишком острое ощущение собственного мужества вкупе с презрением к робости Шута властно толкало Олвина. Ему представлялось просто глупым -- зайти так далеко только для того, чтобы повернуть назад, когда вожделенная цель маячила уже где-то перед глазами. -- Я пошел по этому туннелю,-- упрямо заявил он, словно бы даже провоцируя Хедрона остановить. -- Хочу посмотреть, куда он ведет. -- Олвин решительно зашагал вперед, и, поколебавшись какое-то мгновение, Шут тоже двинулся за ним вдоль сияющей стрелы, что пылала у них под ногами. Войдя в туннель, они сразу же ощутили знакомую тягу перистальтического поля, и спустя миг оно без малейшего усилия уже уносило их в глубь земли. Все путешествие продолжалось едва ли более минуты.

Казалось, что Элвин стоит в центре сферы. Стены не отделялись от пола и потолка каким-либо заметным образом. Глазу не на чем было задержаться; зрение не могло подсказать, простирается ли окружающее Элвина пространство на метры или на километры. Возникало трудно преодолимое желание идти вперед с вытянутыми руками, чтобы нащупать реальные границы этого необычайного помещения. Но именно такие комнаты и были домом для большей части человечества на протяжении значительного отрезка его истории. Элвину было достаточно сформулировать соответствующую мысль, чтобы стены превратились в окна с видом на любую точку города. Еще пожелание - и вечно скрытые машины заполнили бы комнату спроецированными изображениями любой необходимой мебели. И за последний миллиард лет вряд ли кто интересовался, реальны ли эти изображения.

Но, как поучительно и занимательно ни было это зрелище, он не видел, чем оно может помочь ему бежать из города, существующего з д е с ь и с е й ч а. Со внезапным, беззвучным взрывом, направленным внутрь Диаспар сжался до небольшой части своего прежнего размера. Парк исчез; пограничная стена связанных между собой исполинских башен мгновенно испарилась. Этот город был открыт миру, ибо его радиальные дороги простирались до краев изображения. Это был Диаспар до великих перемен, постигших человечество. - Дальше мы идти не можем, - сказал Хедрон, указывая на экран монитора, на котором появились слова: ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ ЗАВЕРШЕН. - Это, должно быть, самая ранняя версия города, сохранившаяся в ячейках памяти. Я сомневаюсь, чтобы схемы вечности использовались до этого момента, и здания тогда изнашивались естественным образом. Долго смотрел Элвин на модель древнего города. Он думал о движении по проспектам, уводившим людей ко всем уголкам мира - и к другим мирам .

978 Share

Arwen gold first dap

Я так и. - внезапно воскликнул. - Видишь ли ты, как все эти расходящиеся линии ведут к малым туннелям. Элвин заметил, что помимо огромных сводов над движущимися дорогами, существовало еще бесчисленное множество туннелей меньшего диаметра - туннелей, направленных вниз, а не Хедрон продолжал, не дожидаясь ответа: - Трудно было придумать что-либо более элементарное. Люди сходили с движущихся дорог, выбирали место, которое им хотелось посетить, и следовали вдоль соответствующей линии на карте. - А что происходило с ними. - спросил Элвин. Хедрон замолк, глаза его искали разгадку нисходящих туннелей. Их было тридцать или сорок, и внешне они не отличались друг от друга.

Ничего не могу понять, -- медленно проговорил Хилвар. -- Ветра-то нет, а что же тогда морщит воду. Ей бы надо оставаться совершенно спокойной. Прежде чем Олвин продумал ответ, Хилвар стремительно присел, склонил голову к плечу и погрузил в воду правое ухо. Олвин не имел ни малейшего представления, что это хочет обнаружить его друг таким вот странным способом и в таком нелепом положении. Потом догадался: Хилвар просто прислушивался. Преодолевая себя, потому что эта мертвая на вид вода выглядела здесь как-то особенно неприветливо, Олвин последовал его примеру. Холод воды мешал всего несколько мгновений.

Элвин и Хилвар приземлились на окраине парка, неподалеку от Зала Совета. До последнего момента Элвин не был уверен в том, что сможет доставить корабль в город сквозь экраны, ограждавшие небо Диаспара от внешнего мира. Небосвод города, как и все прочее, был искусственным - по крайней мере частично. Ночь, с ее звездным напоминанием обо всех потерях Человека, не имела права вторгнуться в город; он был защищен также от бурь, иногда бесновавшихся в пустыне и заполнявших небо движущимися стенами песка. Невидимые стражи пропустили Элвина; когда внизу показался Диаспар, он осознал, что вернулся домой. Как бы ни влекла его Вселенная со своими тайнами, Элвин родился здесь и принадлежал этому месту. Оно никогда не будет его удовлетворять, и все же он всегда будет возвращаться. Ему пришлось преодолеть половину Галактики, чтобы постичь эту простую истину.

Великие упрямо отказывались появляться, и были сделаны попытки послать на их далекую родину сигналы. Уже в незапамятные времена эта сигнализация стала всего лишь бессмысленным ритуалом, а теперь и тому же ею занималось животное, совершенно утерявшее способность к изучению, да робот, который не умел забывать. Когда непостижимо древний голос затих и воздух снова зазвенел тишиной, Олвин вдруг понял, что его охватила жалость. Преданность -- не к месту, верность, от которой никому не было никакого проку, в то время как бесчисленные солнца и планеты рождались и умирали. -- он в жизни бы не поверил в такую историю, если бы непреложные свидетельства в ее пользу не находились у него перед глазами. Собственное невежество сильнее, чем когда-либо прежде, печалило. На некоторое время высветился было крохотный кусочек прошлого, но теперь тьма снова сомкнулась. История Вселенной, должно быть, состоит из массы таких вот разрозненных ниточек, и кто скажет, какая из них важна, а какая -- тривиальна.

Все дороги, подвижные и замершие, оканчивались при подходе к парку - зеленому сердцу города. Здесь, внутри круга в три с лишним километра в поперечнике, сохранялась память о том, чем была Земля в дни, когда пустыня еще не поглотила все за исключением Диаспара. Вначале шел широкий пояс травы, затем невысокие деревья, становившиеся все гуще по мере продвижения. Дорога постепенно шла вниз, так что при выходе из неширокой полосы леса за деревьями исчезали все следы города. Широкий поток, преградивший Элвину путь, назывался просто Рекой. Он не не имел какого-либо иного имени и не нуждался в. Местами реку пересекали узкие мостики. Она обтекала парк по замкнутому кругу, кое-где расширяясь и превращаясь в небольшие заводи. Элвину не казалось необычным, что быстро текущий поток может замыкаться сам на себя, пробежав менее шести километров.

И это лишь первая из бесконечного ряда твоих жизней. В комнате стало тихо, так тихо, что Элвин слышал странные, заунывные крики неизвестных тварей где-то в полях. Наконец он произнес почти шепотом: - Что вы хотите от. - Мы надеялись предоставить тебе выбор - остаться здесь или вернуться в Диаспар - но теперь это невозможно. Произошло слишком многое, чтобы оставлять решение за. Даже за короткое время твое воздействие принесло немало беспокойства. Нет, я не порицаю тебя: я уверена, что ты не хотел причинить вред. Но было бы куда лучше предоставить существа, встреченные тобой в Шалмиране, их собственной судьбе. Что же до Диаспара. - Серанис раздраженно махнула рукой.

659 Share

Arwen gold first dap

Когда-то, возможно, он весь был большим таким садом или парком, но потом его забросили, и природа снова взяла. Когда вся эта звездная система была обитаема, он просто не мог быть таким, как. Олвин ничуть не сомневался в правоте Хилвара. Действительно, чувствовалось что-то зловещее и враждебное тому порядку и всей той правильности, на которых зиждились Лиз и Диаспар, в этой вот биологической анархии внизу, под. Миллиард лет здесь бушевала непрекращающаяся битва. И конечно, было бы проявлением мудрости опасаться тех, кто в ней выжил. Сторожко пробирались они в своем корабле вдоль обширного, ровного плато -- такого однообразного, что уже само это немедленно поставило их перед загадкой. Плато оказалось обрамлено более высокой местностью, сплошь заросшей деревьями, о высоте которых можно было только догадываться -- стояли они так тесно и были так погружены в подлесок, что стволов просто не было .

Взгляд Хилвара постепенно стал утрачивать отрешенное - Я все еще не понимаю, - сказал он, - но нет нужды бояться, в этом я уверен. Что бы это ни было, оно не повредит. Оно выглядит. заинтересованным. Элвин хотел что-то ответить другу, но внезапно был охвачен никогда ранее не изведанным чувством. По его телу разлилось покалывающее тепло; это длилось лишь несколько секунд, а потом он стал уже не только Элвином. Нечто вошло в его мозг и словно заняло его часть - подобно тому как один круг может частично закрыть собою. Он ощущал также и сознание Хилвара - здесь, рядом, равно захваченное явившимся к ним неведомым существом. Чувство это было скорее странным, чем неприятным, и оно впервые продемонстрировало Элвину, что такое настоящая телепатия - та сила, которая у его народа выродилась настолько, что могла использоваться только для управления Когда Серанис пыталась овладеть его сознанием, Элвин восстал сразу же; но против этого вторжения он не боролся.

Джизирак не считал, что эта конференция достигла большого прогресса. Строго говоря, он просто не видел, как такой прогресс вообще может быть достигнут. Совет, который с таким большим трудом принял существование Лиза, все еще казался неспособен осознать, что же все-таки произошло. Но было ясно, что советники напуганы, и точно так же, считал Джизирак, были напуганы и гости, хотя им и удавалось куда лучше скрывать свое нынешнее состояние. Сам же Джизирак вовсе не был столь уж испуган, как он поначалу ожидал. Страхи его, разумеется, оставались при нем, но он наконец вполне научился их обуздывать. Какая-то часть безрассудства Олвина -- или, быть может, это была просто отвага. -- воспринятая им, стала постепенно менять его взгляды, раскрывая перед ним новые горизонты.

Весьма возможно, что мы найдем их стремящимися к сотрудничеству в куда большей степени, чем. -- Но ведь подземка закрыта с обоих концов. -- Мы можем распечатать. И пройдет не так уж много времени, прежде чем Диаспар сделает то же. Сенаторы -- и те, что находились в Эрли, и остальные, рассеянные по всей территории Лиза -- взвесили это предложение и всей душой невзлюбили. Но иного выхода, похоже, просто не. Росток, высаженный Олвином, начал расцветать быстрее, чем можно было Горы еще зябли в тени, когда корабль достиг Шалмирейна. С высоты, на которой они находились, огромная чаша крепости выглядела совсем крохотной. Казалось просто невероятным, что когда-то от этого вот черного как ночь кружка зависели судьбы Земли.

Но, как поучительно и занимательно ни было это зрелище, он не видел, чем оно может помочь ему бежать из города, существующего з д е с ь и с е й ч а. Со внезапным, беззвучным взрывом, направленным внутрь Диаспар сжался до небольшой части своего прежнего размера. Парк исчез; пограничная стена связанных между собой исполинских башен мгновенно испарилась. Этот город был открыт миру, ибо его радиальные дороги простирались до краев изображения. Это был Диаспар до великих перемен, постигших человечество. - Дальше мы идти не можем, - сказал Хедрон, указывая на экран монитора, на котором появились слова: ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ ЗАВЕРШЕН. - Это, должно быть, самая ранняя версия города, сохранившаяся в ячейках памяти. Я сомневаюсь, чтобы схемы вечности использовались до этого момента, и здания тогда изнашивались естественным образом.

Но теперь эта крепость, эта необоримая твердыня пала, захваченная и уничтоженная терпеливыми усиками плюща, поколениями слепых червей, неустанно роющих свои ходы, и медленно наступающими водами озера. Ошеломленные величием этих колоссальных развалин, Олвин и Хилвар приближались к ним в полном молчании. Они ступили в тень разрушенной стены и углубились в своего рода каньон: горы камня здесь расселись. Озеро лежало перед ними, совсем рядом, и вот уже они стали у самой кромки воды, волны плескались у их ног. Крохотные волночки. Высотой не более нескольких дюймов, они бесконечной чередой разбивались об узкую полоску 6ерега. Хилвар первым нарушил молчание, и в голосе его прозвучала нотка неуверенности, заставившая Олвина взглянуть на друга с некоторым удивлением. -- Что-то тут не. Ничего не могу понять, -- медленно проговорил Хилвар. -- Ветра-то нет, а что же тогда морщит воду.

449 Share

Arwen gold first dap

Когда-нибудь, возможно, небытие настанет опять, но пока слишком рано было размышлять об. Его беспокоило другое. Он вновь обратился мыслями к тайне своего рождения. Элвину не казалось странным, что он был создан в единый миг теми силами, которые овеществляли все остальное в его обыденной жизни. Нет, не это было тайной. Загадка, которую он не был в состоянии разрешить, которой никто ему не объяснял, заключалась в его необычности. Особенный. Уникум. Слово было странным, печальным - и сознавать свою уникальность было странно и печально.

В любви, как и во всем прочем он словно искал цель, которую не мог найти в Диаспаре. Но ни одна из этих особых черт не беспокоила Джезерака. От единственного в своем роде следовало ожидать подобного поведения. В надлежащее время Элвин впишется в общую картину города. Любая, сколь угодно эксцентричная или блестящая индивидуальность не сможет повлиять на гигантскую инерцию общества, остающегося практически неизменным более миллиарда лет. Джезерак не просто верил в стабильность - он попросту не мог представить себе ничего иного. - Проблема, беспокоящая тебя, очень старая, - сказал он Элвину, - но ты будешь удивлен, узнав, для сколь многих, принимающих все наше окружение как должное, она не только не представляет интереса, но даже как бы не существует. Действительно, некогда человечество занимало пространство, бесконечно превосходящее этот город.

Так вот, пока он здесь, он берется за одно предприятие, которое, надо думать, придется тебе очень и очень по душе. Он, видишь ли, берется проанализировать те побудительные мотивы, которые заставляют нас оставаться в пределах города, и убежден, что, как только ему станет ясно, каким именно образом они были. м-м. предписаны, он вполне сможет их устранить. Нас -- тех, кто с ним сотрудничает -- уже человек двадцать. -- И ты -- один из. -- Да,-- ответил Джизирак, и при этом он был настолько близок к смущению, как Олвин еще никогда за ним не замечал. -- Это нелегко и уж, во всяком случае, мало приятно, но, знаешь, это стимулирует, стимулирует.

Это был своего рода фокус: я смог насытить сенсорные цепи робота и в то же время подавить его способность к критическому восприятию. То, что вы увидели, оказалось лишь окончательной -- самой правильной -- картиной, наиболее полно приближающейся к тому, что представлял себе этот Мастер. Но она не отличалась особой тонкостью, хотя и оказалась вполне достаточной. Робот был убежден в ее подлинности достаточно долгое время, чтобы снять блокировку, и в этот-то момент я и обеспечил абсолютный контакт с его сознанием. Он более не сумасшедший. Он ответит теперь на любой вопрос, какой вы только пожелаете ему задать. Голова у Олвина все еще шла кругом. Яркое зрительное эхо внезапного апокалипсиса еще горело перед его внутренним взором, и он и вида не делал, что полностью понимает объяснения Центрального Компьютера. Но это все не имело уже никакого значения.

Небезопасно, если мы. если мы не будем подготовлены. Известная мудрость в этом, признаться, была, но Олвин расслышал в голосе Хедрона всего лишь нотку страха. Будь иначе, он, возможно, с большим вниманием отнесся бы к доводам здравого смысла, но слишком острое ощущение собственного мужества вкупе с презрением к робости Шута властно толкало Олвина. Ему представлялось просто глупым -- зайти так далеко только для того, чтобы повернуть назад, когда вожделенная цель маячила уже где-то перед глазами. -- Я пошел по этому туннелю,-- упрямо заявил он, словно бы даже провоцируя Хедрона остановить. -- Хочу посмотреть, куда он ведет. -- Олвин решительно зашагал вперед, и, поколебавшись какое-то мгновение, Шут тоже двинулся за ним вдоль сияющей стрелы, что пылала у них под ногами. Войдя в туннель, они сразу же ощутили знакомую тягу перистальтического поля, и спустя миг оно без малейшего усилия уже уносило их в глубь земли.

На приподнятой платформе двое мужчин вели вежливый спор, а их сторонники стояли внизу и время от времени бросали спорящим реплики. Полнейшая тишина лишь добавляла очарования происходящему: воображение немедленно принялось восполнять отсутствующие звуки. 0 чем они спорят. -- думал Олвин. Быть может, это вовсе не какая-то реальная сцена из прошлого. Тщательно продуманная и сбалансированная расстановка фигур, несколько театральные движения -- все это делало происходящее в зеркале чуточку слишком причесанным для настоящей жизни. Олвин всматривался в лица в толпе, пытаясь разглядеть хоть кого-нибудь из знакомых, но никого не находил. Впрочем, он, возможно, глядел на лица тех друзей, которых ему не повстречать еще на протяжении нескольких столетий. Сколько существует возможных типов лиц.

166 Share

Arwen gold first dap

Купол, судя по всему, генерировался небольшим ящичком, который Хилвар кинул на землю, тут же полностью забыв о нем и даже забросав прочими пожитками. Возможно, из него же спроецировались комфортабельные полупрозрачные кушетки, на одной из которых Элвин с наслаждением растянулся. Впервые в Лисе он увидел материализацию мебели; дома здесь казались ему сверх меры забитыми всякой всячиной, которую было бы куда лучше убрать с дороги в Банки Памяти. Еда, которую Хилвар достал из очередного контейнера, также оказалась первой чисто синтетической пищей, отведанной Элвином после прибытия в Лис. Когда преобразователь материи, поглотив сырье, сотворил каждодневное чудо, воздух под куполом ровно колыхнулся и просочился в отверстие где-то вверху. Вообще-то Элвин был очень рад синтезированной еде. Способы, которыми приготовлялись другие ее виды, шокировали Элвина своей пугающей негигиеничностью; кроме того, имея дело с преобразователем материи, можно было точно знать, что именно ты Когда они расположились на ужин, ночь уже наступила и показались звезды. К концу ужина за пределами их светового круга было уже совсем темно. У его края Элвин заметил неясные силуэты вышедших из укрытия лесных обитателей. Время от времени в уставившихся на него глазах мелькали отблески света.

Я хочу увидеть результаты начатого тобой дела, но хочу позаботиться и о том, чтобы пропустить промежуточные стадии - подозреваю, что в них будет мало приятного. Интересно, какой мир окружит меня через каких-нибудь несколько минут субъективного времени; будут ли помнить тебя как творца или разрушителя - и будут ли помнить. До свидания, Элвин. Я думал дать тебе пару советов, но вряд ли ты примешь. Ты пойдешь своей дорогой, как всегда, а твои друзья будут лишь орудиями, используемыми или отбрасываемыми по обстоятельствам. Это. Более мне нечего сказать. Еще секунду Хедрон, существующий теперь уже только в виде образа электрических зарядов в ячейках памяти города, глядел на Элвина с усталой покорностью и, казалось, с тоской. Потом экран погас.

Внизу простирались концентрические волны камня и металла, опускавшиеся километровыми шагами к сердцевине города. Вдалеке, частично скрытые башнями, виднелись поля, деревья, вечно текущая по кругу река. А еще дальше вновь громоздились, поднимаясь к небу, бастионы Диаспара. Стоя рядом с ним, Алистра рассматривала панораму с удовольствием, но без особого удивления. Она видела город бессчетное число раз с других, почти столь же выгодно расположенных точек - и со значительно большим комфортом. - Вот наш мир, весь, целиком, - сказал Элвин. - Теперь я хочу показать тебе кое-что. Отойдя от решетки, он направился к удаленному световому кругу в дальнем конце туннеля.

Как человек, разминающий мускулы перед предстоящим ему большим усилием, она произвела смотр всему, что было в ее силах предпринять в случае необходимости. -- Вы готовы, Олвин. -- спросила она, -- Совершенно готов, -- ответил Олвин, но в голосе у него прозвучало нечто такое, что заставило Сирэйнис внимательно посмотреть на. -- Тогда лучше всего будет, если вы сейчас отрешитесь от всех мыслей, как вы это уже умеете. После этого вы ничего не будете чувствовать и ничего не будете знать до тех пор, пока снова не окажетесь в Диаспаре. Олвин повернулся к Хилвару и быстрым Шепотом, который Сирэйнис не могла услышать, произнес: -- До свиданья, Хилвар. Не тревожься. Я еще вернусь.

Немного ревниво спросил Олвин. Он уже как-то привык считать башню Лоранна своей собственностью и теперь испытывал нечто вроде раздражения от того, что ее чудеса оказались известны кому-то. Интересно, подумал он, выглядывал ли когда-нибудь Хедрон в пустыню, видел ли он, как звезды скатываются за западный край земли. -- Нет,-- ответил Хедрон, уловив эти его невысказанные мысли. -- Я не был здесь прежде ни разу. Но мне доставляет удовольствие узнавать о всякого рода необычных происшествиях в городе, а с тех пор как некто посещал башню Лоранна, прошло уже очень много времени. Олвин мимолетно подивился, откуда Хедрон мог узнать о его предыдущих визитах сюда, но быстро оставил эту тему. Диаспар был полон ушей и глаз, а также других, куда более тонких органов восприятия, которые информировали город обо всем, что происходило в его стенах. И если кому-то очень уж приспичило, он, без сомнения, мог найти способ подсоединиться к соответствующим каналам информации. -- Даже если это и необычно, чтобы кто-то приходил сюда,-- проговорил Олвин, словно бы защищаясь,-- почему это должно тебя интересовать.

Спросила. - Вполне готов, - ответил Элвин, и тон его голоса заставил Серанис пристально взглянуть на. - Тогда будет лучше, если ты отключишь свое сознание, как. Ты ничего не почувствуешь до самого возвращения в Элвин обернулся к Хилвару и быстро шепнул ему, так, чтобы Серанис не расслышала: - До свидания, Хилвар. Не бойся - я вернусь. Затем он снова обратился к Серанис. - Я не обижаюсь на то, что ты пытаешься сделать, - сказал. - Без сомнения, ты веришь, что так будет лучше; я же думаю, что ты ошибаешься.

444 Share

Arwen gold first dap

Алистра была совершенно уверена, что у самого-то Олвина не имелось никакого разрешения от Совета, а это могло только означать, что ему помогает кто-то, кто стоит выше Совета. Совет руководил Диаспаром. Но и сам Совет должен был повиноваться приказаниям еще более высокой инстанции -- почти безграничного интеллекта Центрального Компьютера. Трудно было не думать о Центральном Компьютере как о живом существе, локализованном в каком-то ограниченном пространстве, хотя на самом деле он представлял собой сумму всех машин Диаспара. И даже если он и не был живым в биологическом понимании этого слова, ему, во всяком случае, было свойственно не меньше сознания и самосознания, чем человеческому существу. Он обязан знать, чем занят Олвин, и, следовательно, должен одобрять эту деятельность, иначе Олвин был бы остановлен а его проблема была бы передана Совету -- как это сделала информационная машина в отношении самой Алистры. Смысла оставаться здесь не было никакого. Алистра понимала, что любая попытка найти Олвина -- даже если бы она точно знала, где именно в этом огромном здании он находится -- обречена на неудачу.

Элвин вспомнил, как Алистра повернулась и убежала прочь с этого самого места, и засомневался, сможет ли он побудить Джезерака идти. - Я прошу тебя только посмотреть, - упрашивал он, - но не покинуть город. С этим-то ты должен справиться. Во время своего недолгого пребывания в Эрли Элвин видел, как мать учила ребенка ходить. Он вспомнил эту сцену, пока уговаривал Джезерака двигаться вперед по коридору, делая одобрительные замечания наставнику, едва передвигавшему непослушные ноги. Джезерак, в отличие от Хедрона, не был трусом. Он был готов бороться с предубеждениями, но это была отчаянная борьба. Когда Элвин, наконец, смог довести Джезерака до места, откуда открывался вид на просторы пустыни, он выдохся не меньше старика.

Безумный Разум не мог быть уничтожен, поскольку был бессмертен. Его оттеснили к краю Галактики и там каким-то образом заперли -- мы не знаем. Его тюрьмой стала созданная искусственно странная звезда, известная под названием Черное солнце, и там он и остается по сей день. Когда Черное солнце умрет, он снова станет свободен. Сказать, насколько далеко в будущем лежит этот день, не представляется возможным. Коллитрэкс умолк, словно бы забывшись в собственных размышлениях, совершенно безразличный к тому, что на него глядели глаза всего мира. Воспользовавшись этим долгим молчанием, Олвин стал оглядывать тесно сидящих вокруг него людей, стремясь прочесть, угадать, что у них на уме теперь, когда они познали откровение и ту таинственную угрозу, которая отныне призвана заменить миф о Пришельцах. По большей части на лицах его сограждан застыло выражение крайнего недоверия: они все еще не могли отказаться от своего фальшивого прошлого и принять вместо него еще более фантастическую версию реальности. Коллитрэкс заговорил. Тихим, приглушенным голосом он принялся описывать последние дни Империи.

Трансформация завершилась в несколько минут. Остались лишь частицы размером в два-три сантиметра. Вода была полна крошечных зеленоватых крапинок, живых и подвижных, быстро исчезавших в просторах озера. Рябь на поверхности совсем утихла, и Элвин понял, что непрерывная пульсация, звучавшая в глубинах, теперь замерла. Озеро снова было мертво - по крайней мере внешне. Но когда-нибудь неизвестные силы, столь безотказные в прошлом, снова проявят себя, и полип возродится. Да, это был необычайный и замечательный феномен, но был ли он более замечателен, чем устройство человеческого тела - этой обширной колонии отдельных живых клеток. Элвин не тратил сил на подобные рассуждения. Он был подавлен чувством поражения, хотя даже не представлял себе с полной ясностью, чего именно он добивался.

Олвин наблюдал за картиной на протяжении нескольких пульсаций, и каждый раз возникали едва заметные, почти неощутимые отличия, хотя в целом основа композиции и оставалась неизменной. Он понимал, почему ему понравилась именно эта вот неосязаемая скульптура, изваянная из света. Ее ритмичное расширение порождало ощущение пространства, даже какого-то бунта против замкнутого объема. Возможно, что именно по этой причине она не пришлась бы по душе многим согражданам Олвина. Он запомнил имя художника и решил при первом же удобном случае побеседовать Все дороги Диаспара -- и движущиеся и неподвижные -- кончались у границ Парка, этого зеленого сердца города. Здесь, на круговом пространстве диаметром более трех миль, жила память о том, чем была Земля в те дни, когда пустыня еще не поглотила, как теперь, поверхность планеты, обойдя лишь Диаспар. Сначала шел широкий пояс луга, затем -- низкорослые деревья, заросли которых становились все гуще и гуще по мере того, как гуляющий углублялся под их кроны. В то же время уровень Парка постепенно понижался, так что для наблюдателя, вышедшего из узкой волосы леса, город совершенно пропадал из виду, скрытый стеною деревьев. Широкий поток, струившийся перед Олвином, назывался просто -- Река. Другого имени у него не было, да и к чему бы оно .

Джерейн изобразил притворное почтение. - Прекрасно, - он улыбнулся. - Серанис обладает немногими привилегиями - и я не буду покушаться на. Пока они шли по деревне, Элвин присматривался к окружавшим его людям. Они выглядели добрыми и неглупыми. Но эти качества он всю жизнь считал самоочевидными, а ему хотелось уразуметь, в чем они отличались от диаспарцев. Различия были, но трудно определимые. Так, ростом все они были чуть выше Элвина, а у двоих замечались безошибочные приметы физического старения. Кожа их была очень смуглой, во всех движениях проявлялись сила и грация, которые и нравились Элвину, и слегка пугали. Он усмехнулся, вспомнив пророчество Хедрона о неминуемом сходстве Лиса и Диаспара.

356 Share

Arwen gold first dap

Предположим. Ярлан Зей не убедил бы. Что бы вы тогда -- Пришлось бы сохранить вас в бессознательном состоянии и переправить обратно в Диаспар, где вы пробудились бы естественным образом и так бы и не узнали, что за время сна побывали в Лизе. -- Но тот образ Ярлана Зея, который вы мне внушили. как многое из того, что он мне рассказывал,-- правда?. -- Я убежден, что большая часть. Меня, впрочем, куда сильнее заботило то, чтобы моя маленькая сага оказалась не столько исторически безупречной, сколько убедительной, но Коллитрэкс изучил ее и не обнаружил никаких ошибок. Вне всякого сомнения, она полностью совпадает со всем тем, что нам известно о Ярлане Зее и основании Диаспара. -- Ну вот, теперь мы можем открыть город по-настоящему,-- сказал Олвин. -- На это, само собой, уйдет уйма времени, но в конце концов мы сумеем нейтрализовать все страхи, и каждый, кто пожелает, сможет покинуть Уйма времени -- это уж точно,-- сухо отозвался Джирейн.

Джизирак долго сидел недвижимо, совершенно забыв о своей математике, после того, как изображение Хедрона растаяло. Его терзало дурное предчувствие, не сравнимое ни с чем, что он когда-либо испытывал. В какой-то момент он даже задался вопросом -- а не следует ли ему попросить аудиенции у Совета?. Но, с другой стороны, не будет ли это выглядеть, как смешная паника без малейшего на то повода. Быть может, вся эта ситуация -- не более чем какая-то сложная и непостижимая шутка Хедрона, хотя Джизираку и нелегко было представить себе, почему мишенью для розыгрыша избрали именно Он всесторонне обдумал ситуацию, проанализировал ее со всех точек зрения. Спустя час с небольшим он пришел к характерному для него решению. Он подождет и посмотрит. Олвин не тратил времени зря и немедленно принялся узнавать все что можно о Хедроне.

Мне здесь не нравится, - пожаловалась Алистра. - Вероятно, она никогда не испытывала настоящего холода в своей жизни. Элвин почувствовал себя виноватым. Ему следовало предупредить, чтобы она взяла с собой плащ - и хороший, ибо вся одежда в Диаспаре служила чистым украшением и как защита от холода никуда не годилась. Поскольку ее дискомфорт был полностью его виной, он протянул ей свой плащ, не сказав ни слова. В этом не было и следа галантности: равенство полов было полным слишком долго для того, чтобы выжили подобные условности. Будь ситуация обратной, Алистра отдала бы свой плащ Элвину, и он машинально принял бы. Идти вдоль потока ветра было не столь уж неприятно, и они быстро достигли края туннеля.

Если же она проявит настойчивость, то ее выпроводит наружу вежливый, но совершенно непреклонный робот или же ее примутся водить по всему зданию, пока ей это смертельно не надоест и она не уйдет отсюда по своей собственной воле. Когда она вышла на улицу, настроение у нее было хуже некуда. И в то же самое время она была более чем удивлена, впервые осознав, что существует какая-то тайна, перед которой ее личные желания и интересы выглядят, в сущности, тривиальными. Впрочем, это совсем не означало, что для нее-то самой они отныне станут сколько-то менее важными. У ней не было ни малейшего представления, что же теперь делать, но в одном она была уверена: Олвин был не единственным в Диаспаре, кто мог быть упрямым и настойчивым. Олвин оторвал руки от панели управления, обесточил все цепи, и изображение на экране угасло. Несколько секунд он сидел совершенно недвижимо, уставившись на пустой прямоугольник дисплея, целиком занимавший его сознание на протяжении всех этих долгих недель. Он совершил кругосветное путешествие вокруг своего мира.

Он взял за основу наши саги. Ему сконструировали целую серию, и он изучает наши реакции на обстановку, когда мы в эти саги погружаемся. Вот уж никогда не думал, что в моем-то возрасте снова займусь развлечениями -- А что это такое -- саги. -- спросил Хилвар. -- Воображаемые миры мечты,-- ответил Олвин. -- По крайней мере, большинство из них -- воображаемые, потому что некоторые-то основаны и на исторических фактах. Их миллионы, записанных в Хранилищах Памяти города. Ты можешь выбрать себе по вкусу любое приключение, и оно будет представляться тебе совершенно реальным, пока соответствующие импульсы поступают в мозг. -- Он повернулся к Джизираку: -- А в какие же саги приглашает вас Джирейн. -- Да знаешь, большая их часть, как ты и мог бы предположить, касается выхода из Диаспара.

Ну а что касается Совета -- скажи им, что пути, которые когда-то были открыты, нельзя закрыть, приняв резолюцию. Корабль был теперь только темным пятном на фоне неба, а мгновение спустя Джизирак и вообще потерял его из виду. Он не заметил никакого движения, но внезапно с неба обрушилась лавина самых потрясающих звуков из всех, когда-либо сотворенных человеком,-- это был долгий гром падающего воздуха: миля за милей он обрушивался в туннель вакуума, в мгновение ока просверленный в атмосфере. Джизирак не в силах был сдвинуться с места, даже когда последние отголоски этого грома замерли, потерявшись в пустыне. Он все думал и думал о мальчике, который ушел от него,-- ведь для Джизирака Олвин навсегда остался ребенком, да к тому же -- единственным, впервые пришедшим в мир Диаспара с тех пор, как был разрушен цикл рождения и смерти -- тогда, в незапамятные времена. Олвин не может вырасти. Вся Вселенная была для него просто детской площадкой для игр, увлекательной загадкой, которую надо разгадать ради собственного развлечения. И вот, играя, он нашел себе теперь совершенную смертоносную игрушку, которая в состоянии разрушить все, что еще сохранилось от человеческой цивилизации.

559 Share

Arwen gold first dap

Затем он умер. После смерти Учителя многие из его сторонников отошли от его религии. Но остались и верные Учению, постепенно совершенствовавшие его с веками. Сперва они верили, что Великие, кто бы это ни были, скоро появятся, но надежда эта угасала с бегом столетий. Рассказ в этом месте был очень запутан: вероятно, правда и легенды переплелись нерасторжимо. Элвин лишь смутно смог представить себе поколения фанатиков, ожидавшие грандиозного события, которое было им непонятно и должно было случиться в неопределенном будущем. Великие так никогда и не возвратились. Постепенно движение ослабело; смерть и разочарование похищали обращенных. Первыми из последователей Учителя ушли люди, наделенные слишком коротким веком. Некая высшая ирония была в том, что последним приверженцем пророка-человека оказалось существо, абсолютно отличное от людей.

Но обе эти культуры, даже когда они стремились возвратиться к своему первоначальному уровню, уже не могли преодолеть искажающего влияния страхов и мифов, унаследованных ими. Эти страхи не должны больше преследовать нас, Не дело историка предсказывать будущее -- я должен только наблюдать и интерпретировать прошлое. Но урок этого прошлого вполне очевиден: мы слишком долго жили вне контакта с реальностью, и теперь наступило время строить жизнь по-новому. В молчаливом удивлении шагал Джизирак по улицам Диаспара и не узнавал города -- настолько он отличался от того, в котором наставник Олвина провел все свои жизни. Но он все-таки знал, что это -- Диаспар, хотя и не задумывался над тем, откуда это ему известно. Улицы были узкими, здания -- ниже, а Парка и вовсе не. Или, лучше сказать, его еще не. Это был Диаспар накануне перемен, Диаспар, еще распахнутый в мир и Вселенную.

Диаспар оплатил цену бессмертия - и оплатил ее полной мерой. Они остановились перед большим зданием. Оно располагалось посреди села; ветер развевал зеленый вымпел на флагштоке его круглой башенки. В дом вошли только Элвин и Джерейн. Внутри было тихо и прохладно; солнечный свет, просачиваясь сквозь прозрачные стены, озарял все мягким, спокойным сиянием. Гладкий и эластичный пол был выложен тонкой мозаикой. На стенах некий художник немалого таланта и умения запечатлел лесные сцены. Кроме них, были и другие фрески, ничего не говорившие уму Элвина, но привлекательные для взгляда. В одну из стен был вделан прямоугольный экран, заполненный сменяющимися цветами.

Почти потерявшись в сиянии Центрального Солнца, лежала бледная искорка, вокруг которой поблескивали уж совсем крохотные миры. Необъятное по масштабам путешествие приближалось к концу. Через короткое время Олвину и Хилвару станет известно, не проделали ли они его впустую. Планета, к которой они приближались, находилась теперь от них всего в нескольких миллионах миль -- красивый шар, испещренный многоцветными пятнами света. На ее поверхности нигде не могло быть темноты, потому что, по мере того как планета поворачивалась под Центральным Солнцем, по ее небу чередой проходили все другие светила системы. И теперь Олвин с предельной ясностью понял значение слов умирающего Мастера: Как славно смотреть на цветные тени на планетах Вечного Света. Они были уже так близко, что различали континенты, океаны и слабую вуаль атмосферы. В очертаниях суши и водоемов тревожило что-то загадочное, и они тотчас же уловили, что границы тверди слишком уж правильны. Континенты этой планеты были теперь совсем не такими, какими создала их природа,-- но сколь ничтожной задачей было это преобразование мира для тех, кто построил -- Да ведь это вовсе и не океаны.

Вэйнамонд читал мои мысли, а мне удалось прикоснуться к его разуму,-- сказал. -- Мой народ уже многое узнал о нем, хотя мы еще и не установили, что же он. Но одно не подлежит сомнению: он настроен в высшей степени дружественно и был рад нас найти. Ждать от него какой-то угрозы не приходится. После этой вспышки наступило недолгое молчание, а Хилвар снова расслабился с выражением некоторой неловкости на лице. Было заметно, что напряжение в Зале Совета несколько разрядилось -- словно бы уплыло прочь облако, затенявшее дух присутствующих. Во всяком случае, председатель даже попытки не сделал выразить Хилвару порицание за вмешательство в ход обсуждения. Олвин слушал все эти дебаты, и ему было ясно, что здесь, в Зале Совета, определилось три мнения. Консерваторы, которые были в меньшинстве, все еще надеялись, что стрелки часов можно будет отвести назад и как-то восстановить старые порядки.

А впереди, на расстоянии каких-то нескольких шагов, простирались запустение и дикость -- мир пустыни, мир Пришельцев. Олвин возвратился к девушке и удивился, обнаружив, что ее бьет дрожь -- Чего ты испугалась. -- спросил. -- Мы же все еще в Диаспаре, и безопасности. И раз уж мы выглянули в то окошко, что позади нас, то конечно же можем поглядеть и в это!. Алистра смотрела на него так, как если бы он был каким-то неведомым чудовищем. Да, собственно, по ее разумению, так оно и. -- Ни за что не смогу.

Suicidegirl com

About Tulabar

Иногда в мире за зеркалом были бродящие туда-сюда люди, и не раз Элвину попадались знакомые лица. Впрочем, он хорошо понимал, что видит не известных ему в этом существовании друзей. Сквозь сознание неизвестного мастера он смотрел в прошлое, наблюдая предыдущие воплощения людей, существующих в сегодняшнем мире.

Related Posts

270 Comments

Post A Comment